Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

выдра

Оборотни продложаются

на самом деле эта история ела меня с самого, наверное, первого Любельского рассказа. Потом был вот этот текст и коммент к нему - ну и, что называется, голова заработала. Однако прежде надо сказать пару слов о некоторых странностях наследования.

Collapse )

Collapse )
свобода/они

еще оборотней!

*к вопросу о страхе*

- Самое страшное, Серж, это сидеть и ждать, - тесть аккуратно разжигал трубку и оттого говорил чуть невнятно: - Да, вот так — ждать, когда они придут и скажут: «Идем, ты наш, ты должен быть с нами!» - затянулся, выпустил вверх клубок дыма. На зятя он не глядел, взгляд был до странности пустой, будто Иван Степанович смотрел не вовне, а внутрь себя — или в недавнее прошлое, в страшные дни нашествия Корсиканца. – Вы, Серж, видели это все с другой стороны, вы действовали, но можете понять, как страшно бездействовать, как страшно — ждать!..
Да, старому графу, тогда еще не графу и не старому, выпали тяжелые времена, когда к Москве подходили Саламандры. Спору нет, этот род... или как назвать — вид? — словом, одними Лавалями он не ограничивался, во Франции Саламандр столько же, сколько в России... Лис каких-нибудь, или еще кого, Драконов тех же. Но если твои сородичи сражаются против твоего же — нового, новообретенного, если можно так сказать! — отечества, то, право, этак и поседеешь!
- ...дети все еще маленькие, Софи, Володя, Сашетта, вот Катрин — ей уже двенадцать было, она все понимала, оттого переживала не меньше моего. Верите ли, Серж, шторы подожгла случайно! - посмеялся, но голос был невеселый. С юными Саламандрами всегда непросто, в доме Лавалей, кажется, ни одной комнаты не осталось, где не приходилось бы менять обивку стен или раз в месяц заказывать мебель! Счастье, что внуки Ивана Степановича — иных родов, хотя, конечно, продолжения своего хочется, но — Саламандры... Очень они плохую по себе память оставили, хотя кто их-то тогда спрашивал? И все же...

...у него был страшный талант — он мог подчинить себе почти любого, что Оборотня, что человека. Кем был он сам, наверное знали очень немногие, зато уж слухов ходило! Что он Гидра, что сам Саламандра, кто-то уверял, что Корсиканец — из детей Дагона, недаром родился на острове! Говорили еще, что род его восходит к самым жестоким из Оборотней — к Горгульям, хотя кто эту жестокость мерил? чушь собачья, понятное дело. Жана Лаваля соседи спрашивали, он не знает ли? - но он не знал точно, лишь предполагал маленького корсиканца Буревестником: их старый, обедневший и едва не выродившийся род издавна обитал на Корсике. Самый же дивный слух принес, если только не сочинил, лично генерал-губернатор столицы, уверявший москвичей, что чудовище Бонапарт на самом деле просто человек, и нечего Оборотням бояться какого там... мужика. Сам, однако, боялся, перед решающим сражением бежал в сторону Калуги — за что по возвращении был лишен поста и выслан в ту самую Калугу. Но он бежал — а Лавали остались. Потому что так только Иван Степанович, Жан-Шарль-Франсуа де Лаваль из рода Саламандр мог доказать самому себе: он выбрал Отечество раз и навсегда, он разделит его участь, чего бы это ни стоило. Но, Господи, как страшно было — ждать!..
- Странно, как вы сказали: Буревестник, - Сергей Петрович тщетно пытался раскурить погасшую трубку. Тесть, мельком глянув на князя, сделал неуловимый жест — и табак в чашечке затлел заново. Сергей Петрович усмехнулся: - Благодарю, - верно, уважаемый Саламандра не смог удержаться от шутки. Ну, что же, пусть — это ведь не шторы поджечь! Какая, однако, у него опасная жена, а он-то уверен был, что та из своей семьи самая благоразумная. Впрочем, девочка, что от переживаний устроила пожар в родном доме, уже давно выросла, можно не тревожиться.
- Что же странного, Серж? Буревестники давно живут на Корсике, Бонапарты, сколь я помню, к этому роду тоже касательство имеют. Что вас удивило-то?
- Он нем говорили так, как, - повел чубуком в воздухе, - как о Махайроде, к примеру. Или о ком-то, еще более могущественном. Я вот думаю, чем это могущество было, как обычный Оборотень мог подчинить себе столь сильный род, как Саламандры или вовсе — чудовищ, вроде Гидр?
- Я слышал, что Бонапарт не знал страха, вовсе, что, кстати, говорит за Буревестников, эти Птицы в большинстве своем тоже бесстрашны. Наверное, редкое свойство — такое бесстрашие, да?
- Не знаю, не думаю. Что такого в том, чтобы не показать страха? А не испытывают страха, по-моему, только глупцы, не так ли?
Граф ответил не сразу — прикрыл глаза, вспоминая:
- Есть страх, Серж, и есть страх. Один рождает прямая опасность, бой, летящие над головой ядра... А другой — другой ты носишь в себе, не зная о том, как носят семя оборотничества незаконнорожденные дети, - и тоже усмехнулся. У него побочных детей не было, но что такое явление вполне встречалось — о, кто про то не знал? Если отец не признает ребенка вовремя, юный полуоборотень так и останется ущербным, с неуправляемым зверем внутри, которого не сможет ни выпустить, ни удержать по своей воле. Потому незаконных детей у Оборотней так немного: не каждый отец готов обречь свое дитя на столь неудобную жизнь — и не каждый же готов признать получеловека, принять его в свой род. Но сравнить Зверя со страхом?.. Впрочем, да, пожалуй, что и можно: - Ты не знаешь, не можешь предположить, где твой предел, где этот зверь вырвется на волю без твоей воли — и справиться с ним почти невозможно... Вот об этом страхе я говорю, такого не имел, верно, Бонапарт-Буревестник — в отличие от всех прочих, кто просто не знает... Я ведь не знал, как страшно ждать их, ждать, что придут и потребуют: «ты должен быть с нами! Иди к нам, ты наш, иди!» Это невыносимо, так... - Лаваль передернул плечами — и машинально прихлопнул задымившуюся обивку кресла. - Видите, Серж, как бывает. Вот скажите по совести, Серж, что бы вы ответили, будь вы на моем месте?
Сергей Петрович приподнял брови
- Что ж мне сказать? Бог миловал, на вашем месте мне оказаться мудрено, граф.
- Это вы верно сказали, Серж, Бог миловал, - Иван Степанович улыбнулся, погладил зятя по руке: - Бог миловал.
Ладонь у Саламандра была совершенно ледяная.
свобода/они

Атлантида молчит (с)

(фраза из стихов Саарьи - Светланы Белой, сегодня впервые услышал и ее, и эти стихи, кажется, так и называются Атлантида. Ну, я как-то несколько про другое... да, и немножечко - про сияющие кирпичи;-))

Атлантида молчит. по байкальскому льду, под ветрами Читы,
Атлантида молчит, передачи ее заглушает, как может, радар Вавилона -
Атлантида молчит. Долго крутишь верньер, добираясь до той частоты,
где ее голоса зазвучат из-под толщи воды. Атлантида бездонна,
человек - не маяк, но антенна: прием, передача, сигнал, -
открывая холодные руки под скрежет и свист шумового потока,
он зовет Атлантиду - которую слушал, которую прожил и знал
Атлантида морзянкой свивается в ритм, принимаешь хребтом - так легко и жестоко,
как молчанье со дна, заглушенное воем веков.
Атлантида придет, когда будешь совсем не готов
Атлантида придет.
eyes

про одну игру.

Уже наломано под 300 комментов разнообразных копий, под этой горой уже не видно номинального повода "приступа справедливости", да и - что с повода-то взять. Однако мне стало любопытно - ну, неужели же все мы (молчаливые канонисты) действительно оказались столь наивны и не разглядели волка в овечьей шкуре, сиречь - ЧКАшной концепции Валар на заявленно-каноничной игре? Неужели столько разного народу - решило прогнуться под чуждые установки? или же - все мы только для того и едем, чтобы злостно поиздеваться (по-нашему, по-каноничному) над мастерами?
И знаете, я вижу сейчас, что, похоже, гора родила мышь. :-))
Collapse )
Собственно, можно спорить, но можно этого и не делать. Можно просто выдохнуть - и продолжать паковать рюкзаки:-))
и, да, во избежание флуда - я скрываю комменты, если что - после игры открою.
погляжу

читал юзеринфу...

...много думал. По итогам размышлений внес два интереса: "не быть шарлатаном" и "простые тупые оборотни".
хотел еще что-нибудь про правила по целительству, но т.к. в отношении ВСК у меня пока морда в жесткой короткой шерсти - интерес не оформился. :-)
Liske

Рассказик...

Навеяно вот этим стихом Мыши, за что ей от меня большое спасибо. Протопипом блинчиков, похоже, выступили цеппелины, которые мы-таки забабахали:). Кроме прочего в числе вдохновителей была и дева Мантида и ее, мыше-переведенный рассказ про потомков Азагхала. Вот этот.
Collapse )