Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

погляжу

кто как проводит вечер

вместо того, чтобы варить борщ или хотя бы тушить капусту - сижу в твиттере Киянской. Интересные ощущения. Даже зарегился там, но место мне не нравится, меня два раза роботом признавали:-)
А, да! Еще заказал на Fisshman'е пятилитровую кастрюлю, кондитерский шприц и ситечко. Угадайте, что я сломал почти сразу после заказа?..
Атена

Тюрьма и воля, пьеса-эпилог

25-27 октября прошла игра МГ "Телерийский десант" Тюрьма и воля. Место действия - город Дубравник, некий аналог Харькова, время действия - осень 1880 года. Сюжетные коллизии обозначены в названии.
с игры пишутся отчеты, стихи, рисунки даже есть. А это вот не отчет, нет, эпилог и даже пост-эпилог, если можно так выразиться.
все действующие лица реальны, то есть - в самом деле были на этой игре (один в качестве призрака, еще один - покойника). И да, у пьесы есть, так сказать, источник вдохновения - в принципе, он вполне тут виден, если кто читал. :-)

***
Сцена представляет собой длинную комнату, яркость освещения в ней меняется в течение действия несколько раз, выделяя то одну, то другую локацию. В это же время "неосвещенные" локации не замирают, если это специально не оговорено. В комнате в торцевой стене окно, занавешенное белой тюлевой занавеской, с противоположной стороны плита и буфет, два стола - круглый возле плиты и длинный овальный практически под самое окно.
За круглым столом сидит Девушка в белой блузке (Софья), возле нее - Анастасия Павловна с плойкой и Баронесса Юлия.

Анастасия Павловна: Почему все эти передовые девушки обязательно так коротко стригутся?
Софья, смеясь: Это вы еще Римму не завивали!
Анастасия Павловна, строго: Ей можно, а вам сегодня надо быть особенной красавицей. Мария Николаевна, что вы говорили про марлю?
Мария Николаевна, входя: Вот, милочка, только боюсь, ее надо будет крахмалить...
Доктор, входя следом за Марией Николаевной: Кстати, бытовал способ наложения лангет для младенцев из сильно накрахмаленной ткани. Только от него быстро отказались, потому что мыши объедали крахмал... Дамы?
Баронесса Юлия и Анастасия Павловна выразительно переглядываются.
Доктор: Вы мышей боитесь?
Баронесса Юлия, Софье: Вам надо будет завести кошку. Теперь ведь уже можно завести кошку, правда?
Софья: Конечно, можно.
Дмитрий Габричевский, входя: С кем я связался? В конце концов, Анастасия, если так пойдет дальше, будем гулять прямо в городском саду. (оживляясь) Кстати! Я же могу там фейерверк...
Анастасия Павловна, строго: Нет, Дима, только не ты.
Баронесса Юлия: А что случилось, Дмитрий?
Дмитрий Габричевский: Госпожа Щукина просит еще за аренду бального зала. Говорит, что это - самый большой зал в городе и что она никак не может согласиться...
Баронесса Юлия: Сколько ей не хватает?
Дмитрий Габричевский: 250 за аренду и фуршет
Софья, пытаясь встать: Да зачем же еще...?
Баронесса Юлия: Боже мой, какие мелочи. Римма, вы позволите?

(над ближней частью длинного стола загорается свет, становятся видны Римма и Иван Реннер. Они сидят рядом, держась за руки)Collapse )

*) - цитата из пьесы в стихах "Невеста офицера", авторства Оливии.
кофе/я

немного про кулинарию и собак

Заметил за собой смешную вещь: мне интересно приготовить что-нибудь, пирог какой-нибудь или торт, или еще какое мясо - а вот есть это не так интересно. То есть, любопытно, что получилось, да, но сделать что-то, что я, скорее всего, есть не буду, или съем всего-ничего - да без проблем. Просто интерес к процессу и результату (вот так взбить - вот это получится, вот такую заливку запечь - она выйдет вот такой, вау, как интересно!) перевешивает стремление результат употребить. Почему-то вот так вот. Нет, это не значит, что я не ем, то что готовлю! Просто именно отличная степень заинтересованности.
и в продолжение: то, из-за чего чуть было не сгорел завтрашний обед: Шакко Кицунэ. Античные пёсики
eyes

про еду

по итогам постов у Камышового, Раисы везде и Любелии. Вывод "метровым тенгваром"(с) НЕ ДЕЛАЙТЕ ИЗ ЕДЫ КУЛЬТА. Ни фетиша, ни жупела, не хотите готовить - оставьте вообще в покое тех, кто хочет и наоборот, словом, господа, я опять на некоторое время переформатирую свою ленту. Как только пишебесие сойдет на нет - восстановлю, если я вдруг кого удалил, то только по этой причине и временно. Всем благ и вкусных печенек.
дорога

(no subject)

Сказал, где провел отпуск, угостил коллег, кто подошли, привезенными конфетками. Вопросы послушал, нда...
- и как там, по-русски можно говорить?
- а вам там ничего, не это...?
- а в конфеты ничего не подмешали для москалей? (та же дама потом: можно еще одну конфетку?)
- и как там, все плохо? Ну, уровень жизни же падает? (чуть ли не с надеждой)
Ушел курить, пусть доедают.
свобода/они

...и оставь серебро. История от Лорера

текст, про который я и не только я столько говорил, обрел название. В честь этого события и для борьбы с энтропией выкладываю еще один отрывок. История, рассказанная уже в Чите Николаем Лорером - о событиях перед арестом Павла.


Нерчинский округ Иркутской губернии, Чита, острог
Июль 1827 года

часть первая

- …не спрашивайте, откуда – нашла, купила…
- …сама вырастила, - подхватил кто-то из молодых. В то, что она способна совершать любые чудеса, в Чите верили свято. И не сомневались даже в том, что Александрина могла не только достать, но и вырастить кофе прямо здесь, в Сибири. Если надо – почему нет? Что ж, вырастила… или иным каким способом добыла кофе, сварила – и отправила бедному мужу и, судя по размеру кастрюли, всем его товарищам.
- Никита, разливайте! – Крюков-младший протянул Никите кружку.
- Нет, Коля, знаете... – Никита даже отступил на шаг, - лучше кто-нибудь другой, я эту... емкость — я ее точно уроню.
- Надо будет как-нибудь изловчиться и добыть для Александры Григорьевны кофейник, - Анненков, кажется, тоже представил себе, как Никита роняет кастрюлю, проливает драгоценный кофе, заодно еще и обварит всех, стоящих вокруг. Нет, кофейник, обязательно!
- У нее есть, только маленький, - Никита рассмеялся: - На всех не хватило! Но как это донесли, не зима ведь? – Зимой, понятное дело, можно было поставить кастрюлю на салазки, а летом-то как?
- Н-да... фокусы, - Вольф поправил свою шапочку и решительно отстранил Никиту: - Давайте, я попробую, должно получиться, - а когда Крюков спросил, почему же именно должно, а никак иначе, ответил: - Я, Коленька, в свое время при полковой аптеке служил — и уж чего мы только не разливали!
Видимо, навыка Вольф не утратил. Кружки наполнялись быстро и аккуратно, вскоре уже и кастрюля почти опустела...
- Лорер, а что это ты не подошел? Не хочешь? – заботливый Крюков протянул свою кружку. – Ты понюхай только, а?
- Ой, нет, я больше не могу, - Николай Иванович в самом деле выглядел как-то бледно. – Я, прости, Коля, с декабря двадцать пятого этот кофий на дух не переношу. Так что ты пей, пей, - и добавил, сморщившись: - А я уж на всю, наверное, жизнь напился.
- Ну, ты не зарекайся, - Анненков с сожалением допил последний глоток, вздохнул: - Булки бы еще…
Но булок не было, на аппетит высоченного кавалергарда острожный рацион не рассчитывали. Никита, единственный, кто заметил, что Вольф себя обделил, отдал ему половину своей порции. Тот сначала тоже отказывался, но не так решительно, как Лорер, кружку, в конце концов, взял и с видимым удовольствием допил полуостывший кофе.
- Да, Николя, а где тебя так кофием-то опоили? – Вольф подмигнул: - У кого-нибудь из наших генералов?
«Наших» - то есть, генералов Второй армии, только вот Лорер у них в гостях не бывал, не сложилось. Даже с любезным Павлом Дмитриевичем(1) встречался в основном по службе – за исключением последнего раза, о котором вспоминать не хотелось. Так что не угадал Вольф, хотя уж он-то мог сообразить! Вот, Коленька Крюков – сообразил, впрочем, он-то своими глазами все видел. Он, а еще Фохт(2), который прямо-таки накануне явился – уж ему, пожалуй, ничего не пришлось бы объяснять! Да только где тот Фохт, кажется, так в Петропавловке и остался. А Крюков – пожалуйста, тут как тут:
- Это когда вы с Пестелем его бумаги разбирали, тогда? Вид у тебя в самом деле был такой… - Коля неопределенно повел рукой: - Слов не подобрать! Такой, знаешь… Видно, что тебе хватит.
- Чего хватит? – Лорер не сразу понял, потом кивнул: - Да, именно так. Мне тогда так хватило, что до сих пор…
- Понимаю, - протянул Крюков. Допил свой кофе, спросил: - Так вы там до ночи сидели? Я-то уехал, а ты?
- Мы не тогда до ночи, мы потом, зато дня три и безвылазно, - рассмеялся Лорер. – У Павла Ивановича же я не знаю, сколько бумаг было, один архив чего стоит, а прочее все!.. И все перебрать, все разобрать, еле справились!
- И то плохо, - негромко сказал Никита, но Лорер его услышал, развернулся, спросил:
- А что плохо-то? Не все пожгли? Ну, - пожал плечами: - Может быть. Там ведь как, - оживился, развернулся, чтобы видеть сразу и Крюкова, и Никиту: - Павел Иванович, он как сказал, мол, если все разом спалить, будет подозрительно. Ну, взрослый человек, образованный, ну, не может так быть, чтобы никто ему никогда не писал и чтобы сам он тоже никаких даже заметок не вел. Этим, мол, каждый второй развлекается, значит, надо сделать вид, что и у него они есть, только совершенно, как бы это сказать…innocent (3), так, записки по служебным делам, да переписка с родителями – и все. Но тут же тоже надо знать, что подозрительное, что нет, как выбрать, как еще читать будут? Словом…
- Это что же, он заранее предвидел, что его бумаги кто-то будет читать? Надо же, какая предусмотрительность… - Никита хотел съязвить, а получилось горько: - Все предвидел и ничего не сделал!
- Ну, нет, Никита Михайлович, вы так не говорите, - не дал ответить Лореру Крюков: - Во-первых, сделал, знаете, сколько всего у него было? «Русскую правду» он мне тогда же отдал, но ведь еще и черновики, и куча всего, а уж письма!
- Да уж, письма, - скривился Никита, будто письмам у него были особые счеты. – Будь у меня столько времени в запасе, я бы вообще ничего не оставил – мало ли, по какой причине человек не желает хранить старые бумажки?
- Это, конечно, справедливо, - задумчиво протянул Лорер. – Я вот тоже говорил, давайте уж все скопом, но вижу – ему ведь и жалко было, и, похоже, мысль-то подтачивала…
- Что за мысль? Что кто-то вас за этим занятием увидит? – спросил Крюков. Эти опасения он прекрасно понимал, сам тем же маялся, когда не знал, как перепрятать – или как уничтожить опаснейшую улику против господина Директора – рукопись в обложке с надписью «Логарифмы». Они ему даже снились, логарифмы эти! – и, как выяснилось уже здесь, в Чите – не только ему одному. – Это да, это сложно – столько бумаги сжечь тайком, я знаю…
- А, нет, не в том дело, - Лорер только рукой махнул: - Если надо, так полковник на своего денщика мог, как на… - глянул на собеседников веселым взглядом, - на frère d'armes(4) положиться.
Соратники, как по команде, отвели взгляды: Никита уставился под ноги, Коля – в сторону коридора. Николай Иванович, впрочем, тоже перестал улыбаться. Как на соратника? – ну-ну, пожалуй, Савенко многих соратников надежнее был!
- Так что ж за мысль-то? – спросил вдруг Николай Басаргин, на время оставивший общество своих друзей – Вольфа и Василия Ивашева. Странно, что Лорер его не заметил, впрочем, за полгода с лишним обитатели острога к грохоту кандалов уже более или менее привыкли. Так что не вдруг и расслышишь за общим шумом, как кто-то подходит: все гремят, не отличишь.
- А, Басаргин! Тебе с какого места повторить? – Николай Иванович, кажется, не затруднился бы еще и еще раз рассказать, но не пришлось:
- Да я слышал почти все, ты вот про мысль скажи.
- А, это просто. Я, кстати, тоже все думал: а ну, как не придут за ним, обойдется все, а? Ну, вдруг? А он уже все письма пожег, все бумаги свои – и ведь не восстановишь потом, верно?
- Пожалуй, да, - кивнул Басаргин. – Если есть, что пожалеть…
- Вот! Именно. И мы, представьте себе, чуть ли не три полных дня…
Лорер примолк, улыбнулся – никому, своей памяти улыбнулся. Может, это кому-то и покажется смешным – серьезному, грустному Никите или молоденькому Коле Крюкову, или тому же Басаргину, попавшему под второй разряд – но вот самому Николаю Ивановичу ни смешно, ни странно не было и даже признаться было бы не стыдно, что три этих страшных дня остались для него чуть ли не самым светлым воспоминанием. Потому что он был нужен и еще – потому что доверие Лорер ценил очень высоко, а уж доверие такого человека, как господин полковник, стоило многого.

Collapse )
пошутить

и дабы подышать

(всем нам надо иногда. особенно теперь)
Почти случайно нашел чудесное, теперь делюсь со всеми. Вот здесь есть совершенно прекрасные эти... как их... порошки и пирожки, которые стихи, словом.

например, такие:

по полю танки грохотали
далече грянуло ура
короче шумно нынче в поле
и нечего в него гулять

бежит бродяга с сахалина
звериной узкою тропой
но звери вовсе не в обиде
они его тропой бегут

ура мы ломим гнутся шведы
а мы их ломим а они
всё гнутся сволочи и гнутся
так просто шведа не сломить

и комиссары в пыльных шлемах
склонились молча надо мной
типичны ли для комиссаров
такие острые клыки


или такие:

в избу весь день вбегали дети
пугая второпях отца
при слове тятя он бледнеет
с лица

сова а что это на мёде
про зря вля бля во бля дерьмо
пух ешь спокойно это значит
без гмо


или даже такие:

онегин добрый мой приятель
родился на брегах невы
ведь мог доехать до роддома
так нет приспичило ему

мы все учились понемногу
чему нибудь и как нибудь
вот лично я умею хрюкать
хоть и не профессионал

татьяна верила в приметы
и стало ей не по себе
когда евгений на свиданье
явился к ней с пустым ведром


словом, автор несет разные вещи - не только пирожки с порошками, и я его горячо рекомендую.
черно-белый

(no subject)

"...решился я лучше собою жертвовать..." (с)
"я всех, кто жил в тот полдень лучезарный,
опять припоминаю благодарно" (с, Гете "Фауст")


...здесь жертвовать собой смешней,
чем даже жертвовать на хлеб.
а неразборчивость судей
и неразборчивость судеб
предъявят вексель к платежу:
давай, дожертвуй до конца,
мол, я себя не пощажу,
мол, я не опущу лица!
и вот, как воин без щита
один за всех и перед всеми...
да только все это - тщета,
на камни брошенное семя.
да только жертва - тот же прах,
поскольку тоже - человек.
зерно растерто в жерновах
в муку - на муку.
Кончен бег
и кончен полдень. Горький хлеб
метель и темнота окрест...
...неумолимостью судеб
иди и жертвуй. вот твой крест.
кофе

Триады -

От Тас мне достались: три песни; три ключевые точки в истории медицины; три личных табу на сцене.

Collapse )

вот, как-то так:-)

можно давать еще, можно просить себе, можно просто так почитать:-))
Хэлкаракснутый_кот

Горестной печали пост.

У всех, наверное, людей есть свои "любимые мозоли". Ну, там, у кого - игры, у кого - домашние животные, кто худеет, у кого - дети, БЖД или, не дай Бог, религия... словом, что-то, при виде чего в ленте ЖЖ-юзер или быстро и нервно проматывает пост, стараясь не вглядываться, или ощущает желание удалить свой жж, пост на трамирующую тему или просто что-нибудь сломать (я, к сожалению, из вторых, скилл первого типа в моем случае работает только на посты с макросъемкой насекомых. Да, у меня и инсектофобия заодно!). Так вот, кроме насекомых, у меня есть еще одна такая вот любимая мозоль. Я долго терпел, я старался сдерживаться и развивать в себе терпимость, в конце концов куче людей это приносит невинную радость, так что же я, угрюмый и мрачный (по этому пункту) тип буду им мешать? Но сейчас, особенно в преддверии Нового года и Рождества, количество перешло в качество, и я больше не могу. Я скажу, громко скажу о своей мозоли.
Это Collapse )