Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

млечный путь

к дате

выложу еще кусок своего бесконечного текста - исторического романа из альтернативной истории, так сказать. Заодно - вот такое заодно - поздравляю Любелию с днем ее рождения, и потому хочу рассказать историю не о казни. А, наверное, о справедливости, которая и в нашей реальности тоже осуществилась - но несколько позже, так... на пятнадцать лет позже, но на то и альтернатива, чтобы не ждать слишком долго.
Расскажу я тут историю про одного из самых любимых околодекабристских персонажей. Это человек, про которого известно имя, фамилия, должность - и то, что он, будучи в самом центре событий, остался жив, цел, не осужден, а даже напрасно занимал каземат. Это денщик Павла Пестеля Степан Савенко, про него уже было в воспоминании Лорера о днях перед арестом Пестеля, а вот теперь пусть будет часть его - уже альтернативной - биографии. В двух частях - с перерывом в полтора года.

Кавказ, Эриванское ханство, расположение штрафного гвардейского Сводного полка(1)
август 1827 года


...Степан иной раз гадал — что ж себе думал-то новоиспеченный гвардии капитан, что все ему с рук сойдет? Что люди на него, как на этого... ну, как его там... ну, на защитника спокойствия и прочее — так, что ли, думал, люди на него смотреть будут? Если б он, Степан, вот так на кого донес — так сам, небось, со стыда бы повесился, а этот — ничего, милостей царских полный кошель получил, в Гвардию его перевели... Да как ж так? Ведь Иуда распоследний — а служит, вроде бы, как нормальный человек... Нет, Степан этого понять никак не мог.
Collapse )

Collapse )
свобода/они

С днем рождения Лю!

а вот подарок... э, ну, ты просила именно такой - вот, такой. Впрочем, тут вот я хочу заодно сказать, что дата нынче некоторым образом тройная. Первое, понятное дело, день рождения Любелии. Это здорово, что ты есть, правда. Потому что вместе с тобой есть твои стихи, твои тексты, твои разборы наших и не только наших спектаклей, записи, идеи, а теперь вот и игры еще добавились! - и не только игры, но и нечто большее, да. И два других события к этому большему относятся.
Collapse ) И вот это желание - продолжения, исправления, если можно так сказать (чего? мировой несправедливости? хода истории? - нет, не знаю, как будто общей участи, не больше и не меньше) ровно три года назад трансформировалось в текст, который рванул через меня на волю, кажется, поначалу вообще не соотносясь со мной самим. Да, ровно 25 июля 2012 года, у меня стоит дата создания файла - прямо во время работы, когда, в принципе, есть, чем заняться, да и люди вокруг. Но текст (или нечтобольшее?) рванул, не спрашивая. А я, признаться, и не собирался его останавливать.
Получилась - сразу же - альтернатива: то, что могло бы быть, качнись чаша весов хоть на волосок в другую сторону. Тот, кто мог ее так подвинуть, нашелся тоже - а дальше я просто смотрел, смотрел... Вот, теперь здесь тоже... покажу.
Нет, это не то, что я увидел первым, но текст ниже - это как раз та самая точка равновесия, точка возможности, место, где Река Времени нашла путь в верный фарватер.

Collapse )

Ночь с 13 на 14 июля
*
Кавказ, Эриванское ханство, монастырь Эчмиадзин
Конец августа – начало сентября 1827 года


...интересно, если бы Афанасий Иванович(1) знал, чем дело кончится, пошел бы он отбивать монастырь или сохранял бы пристойную осмотрительность? Иван Шипов был почти совершенно уверен, что все равно пошел бы. Потому что от Дженгули, где стоял их лагерь, ситуация смотрелась несколько иначе, чем из Кара-Бабы, где был главный штаб генерала Паскевича. То-то он так неспешно отозвался на рапорт Красовского, мол, нечего паниковать, Аббас-Мирза сейчас вообще под арестом… Ну-ну, арестант, надо сказать, оказался деятельный: пока Главнокомандующий выбирал, каким слухам больше верить, этот принц персидский очутился у Эчмиадзина, как из-под земли выскочил! Ох, нет, лучше не вспоминать… впрочем, что ж тут вспоминать, он и забыть-то не успел. И не он один, тут у доброй половины раненых в том бою раны еще не затянулись даже – что тут забывать? Оно еще не прошлое, еще свежее, как порез… И потому совсем дикостью казалось всем поведение Главнокомандующего. Всем? – да, пожалуй, что всем, не только тем, кто с Красовским до Эчмиадзина с боем шел полный день и чудом выжил, а и тем, кто, как тот же Шипов, пришел позже, не встретив на пути ни одного перса, кроме лазутчиков. Разница? – что те, что эти прекрасно видели, что претензии Главнокомандующего – надуманные, что не сорвись Красовский с тремя тысячами против тридцати отбивать Эчмиадзин, сейчас войска Аббаса-Мирзы уже шли бы по Грузии. Все видели, все всё понимали – а вот за руку генерала Паскевича никто не схватил, ни у кого – пока? – не достало смелости сказать, что рапорт его от доноса мало чем отличается. Пока, да? Ну… может быть, и – пока. А там, что Бог даст. Ивану Шипову очень хотелось думать, что он лично тоже молчал только лишь до поры… Очень хотелось так думать – да не получалось.
Collapse )

(дальше )
черно-белый

Алекс. Письма

(в Абхазии Змея и Мышь читали и правили, и допереводили, словом, приводили в человеческий вид семейную переписку Пестелей. В вечер накануне отъезда читали письмо Алекса - еще один младший брат Павла. Письмо тех жутеньких времен, когда Ивана Борисовича отправили в полную и окончательную отставку. Алекс просил совета у Павла: как жить, как служить, может, вы пристроите меня где-нибудь в вашей армии? к каком-нибудь генералу в адъютанты. Я, конечно, не вы, но я готов стараться, я не опозорю вас, Поль, а прошусь к вам именно потому, что там, где вы служите, фамилия Пестелей хоть что-то, да значит... словом, как-то так. Павел его, кстати, тут же пристроил, потому в 1826 году Александр Пестель потерял не только любимого брата, но и многих приятелей, сослуживцев, друзей - вся главная квартира штаба второй армии его, считай, знала, и он их тоже. "Смерть наступила в тот год не для них - для всех" (с, Лю).
ну и - письмо, да. сохранилось одно - но ведь было и больше?

*

Поль, пишу вам в полк, потому что такое дело:
наша милая жизнь, увы, разлетелась в клочья.
А признаться, она была и не слишком прочной...
я прошу о помощи, знаю, что слишком смело -
наше имя там, где вы есть, хорошо известно,
я, конечно, не вы, но тоже готов стараться.
Льщу себя надеждой на то, что вашего братца...
словом, Поль, прошу: найдите мне где-нибудь место.

Я пишу из столицы, служу как могу усердно.
Передайте приветы тем, кто меня запомнил!
я по всем скучаю... а время - оно как волны,
только серой краской крашены немилосердно.

Я пишу вам в крепость, бьюсь над листом бумаги:
как сказать, что - вы, что вы - мне?.. только это больно.
нынче волны времени крашены краской черной,
эту краску, брат, мне больше нечем разбавить.

Я опять пишу вам - а мне отвечают: выбыл...
Я пишу вам в смерть, наверное, тоже - место.
...Ваше имя, Поль, я знаю, теперь известно
Там.
Замолвить слово за всех за нас вы могли бы?
дракон и невозможное

Подарок от Лю - для драконов

Драконы второй армии


Я знаю, что нет больше бомб и пуль, я знаю, что рядом ад,
Но, сынок, продержись еще полчаса - драконы уже летят,
Укройтесь, заройтесь вот хоть в гранит на набережной Невы!
Драконы второй армии летят и значит - живи!

Напастей много - дурная власть, и рабство, и вот - картечь,
Но мы восстали, теперь стоим, и держим лазерный меч,
Нам надо только дождаться их, выдержать шквал огня!
Ведь низколетящим драконам похрен - у них на брюхе броня.

Сынок, продержись, ну хоть так, крича, оскальзываясь в крови:
Драконы второй армии летят и значит - живи!

Мы начали раньше, не в срок, не так, но что ж нам теперь - не петь?
Мы насмерть будем стоять и драться, и мы одолеем смерть,
Ну да, это страшно - река кипит, гранит течет, словно лед,
Но смотри - горизонт наливается светом - драконы уже вот-вот!

Смотри, весь Город стоит за нас - атланты, сфинксы и львы!
Драконы второй армии летят и значит - живи!
черно-белый

несбывшееся

***

Предположим: в солдаты без выслуги. Значит - Кавказ.
Так служил бы он в этих местах между небом и морем,
раз в сезон бы болел малярией, попал бы в приказ
о награде. Приказ отменили бы - тоже мне, горе! -
так служил бы. Начальство его б не любило вдвойне:
слишком умный и злой; и солдаты по отчеству б звали...
Может, даже и выжил бы. Даже и в этой войне
без конца и начала. За храбрость имел бы медали,
может, вышел в отставку бы - раненый, желтый, больной,
но живой. Поселился бы в Хосте, женился б на местной,
может быть!..
Но не будет.
И жизни не будет иной.
В Петербурге суды на исходе: читали. Известна
ныне участь и сила вины и "к смягчению" нет
даже строчки. Не сбудутся скалы и светлые воды,
малярия, женитьба, Кавказ... Остается рассвет
и десяток шагов до петли и последней свободы.