Fred (fredmaj) wrote,
Fred
fredmaj

Categories:

Тюрьма и воля, пьеса-эпилог

25-27 октября прошла игра МГ "Телерийский десант" Тюрьма и воля. Место действия - город Дубравник, некий аналог Харькова, время действия - осень 1880 года. Сюжетные коллизии обозначены в названии.
с игры пишутся отчеты, стихи, рисунки даже есть. А это вот не отчет, нет, эпилог и даже пост-эпилог, если можно так выразиться.
все действующие лица реальны, то есть - в самом деле были на этой игре (один в качестве призрака, еще один - покойника). И да, у пьесы есть, так сказать, источник вдохновения - в принципе, он вполне тут виден, если кто читал. :-)

***
Сцена представляет собой длинную комнату, яркость освещения в ней меняется в течение действия несколько раз, выделяя то одну, то другую локацию. В это же время "неосвещенные" локации не замирают, если это специально не оговорено. В комнате в торцевой стене окно, занавешенное белой тюлевой занавеской, с противоположной стороны плита и буфет, два стола - круглый возле плиты и длинный овальный практически под самое окно.
За круглым столом сидит Девушка в белой блузке (Софья), возле нее - Анастасия Павловна с плойкой и Баронесса Юлия.

Анастасия Павловна: Почему все эти передовые девушки обязательно так коротко стригутся?
Софья, смеясь: Это вы еще Римму не завивали!
Анастасия Павловна, строго: Ей можно, а вам сегодня надо быть особенной красавицей. Мария Николаевна, что вы говорили про марлю?
Мария Николаевна, входя: Вот, милочка, только боюсь, ее надо будет крахмалить...
Доктор, входя следом за Марией Николаевной: Кстати, бытовал способ наложения лангет для младенцев из сильно накрахмаленной ткани. Только от него быстро отказались, потому что мыши объедали крахмал... Дамы?
Баронесса Юлия и Анастасия Павловна выразительно переглядываются.
Доктор: Вы мышей боитесь?
Баронесса Юлия, Софье: Вам надо будет завести кошку. Теперь ведь уже можно завести кошку, правда?
Софья: Конечно, можно.
Дмитрий Габричевский, входя: С кем я связался? В конце концов, Анастасия, если так пойдет дальше, будем гулять прямо в городском саду. (оживляясь) Кстати! Я же могу там фейерверк...
Анастасия Павловна, строго: Нет, Дима, только не ты.
Баронесса Юлия: А что случилось, Дмитрий?
Дмитрий Габричевский: Госпожа Щукина просит еще за аренду бального зала. Говорит, что это - самый большой зал в городе и что она никак не может согласиться...
Баронесса Юлия: Сколько ей не хватает?
Дмитрий Габричевский: 250 за аренду и фуршет
Софья, пытаясь встать: Да зачем же еще...?
Баронесса Юлия: Боже мой, какие мелочи. Римма, вы позволите?

(над ближней частью длинного стола загорается свет, становятся видны Римма и Иван Реннер. Они сидят рядом, держась за руки)

Римма: Разумеется. Надо же эти деньги уже куда-то применить.
Баронесса Юлия достает из ридикюля пачку ассигнаций, не считая, протягивает Дмитрию: Вот. 251 рубль.
Дмитрий Габричевский: А еще рубль для чего?
Баронесса Юлия: На рубль купите пива. Бутылку нам... (внимательно смотрит на Софью, потом на Римму) Две бутылки нам, остальное пошлите господину Крайнову. Он пиво любит...
Дмитрий Габричевский: Господи, вам-то столько пива зачем?
Анастасия Павловна: Дима, ты же химик! Разумеется, для завивки!
Софья, смеясь: Товарищи... то есть, дамы, а может быть, я просто приколю бабушкину камею, и все?
Анастасия Павловна, строго: Нет, Соня. Ни за что. Вы сегодня невеста. Когда ваш жених вас увидит, он обязательно должен сказать "Ах!"
Входит Михаил Гервер в сопровождении двух жандармов - Граевича и Матурина.
Гервер и Софья, оба: Ах!
Доктор, вступая в круг света: Господа, если вы собираетесь падать в обморок, я могу посоветовать вам кофе. И даже приготовить!
Анастасия Павловна и Баронесса Юлия, обе: Ах.

Свет переходит вправо от круглого стола к плите. Возле нее стоит Доктор с кофейной ретортой и Надежда. На плите стоит высокий кофейник, Надежда пару раз снимает с него крышку, проверяя, как там кофе. За спиной Доктора на табурете сидит Мария Николаевна и сметывает кусок марли в подобие фаты. Возле Надежды на стуле с высокой спинкой сидит Миролюбов, вытирая пальцы от типографской краски.

Миролюбов: ...вот, собственно, потому и слесарь.
Надежда: Ведь спалишься, что пальцы-то тонки.
Миролюбов: Сейчас уже не страшно. Правда?
Доктор, продолжая: ...у немцев запатентованы специальные машины для обжаривания кофейных зерен. Чем темнее обжарка, тем больше целлюлозы карамелизовалось, тем более густой вкус у напитка. Во времена Алексея Михайловича кофием мигрени лечили, а в наше... Если хотите, я могу рассказать, как и на какие системы человеческого организма действует кофе...
Надежда: Павел, представляешь? вот это была бы статья! Целый подвал - и все сплошь да о кофе.
Павел: Нет, не представляю.
Надежда: Вот и я не представлю никак. Но надо бы попробовать.
Доктор: Попробуйте с корицей, сударыня, не пожалеете.
Мария Николаевна опускает марлю на колени и смотрит в спину Доктора, улыбаясь.

Свет перемещается обратно к круглому столу.
Гервер сидит рядом с Софьей, держит ее за руку. У Софьи закрыты глаза.

Гервер - Софье: ...ничего, ровным счетом ничего страшного. Мы просто решали, кто первым... первыми... Ничего страшного!
Баронесса Юлия, мягко: Это было неожиданно, Михаил. Вы же понимаете, как вы смотрелись со стороны?
Гервер, со смехом: Это мне еще Матурин галстук не стал завязывать!
Софья: Не надо, Миша, тебе галстука. И вообще, что-то меня будущая церемония пугает.
Гервер: Меня тоже. А Миролюбов заметку обещал написать.
Анастасия Павловна: Как обидно, что у нас нет фотографа! В газетной заметке подобного рода главное - красивые фотографии!
Зинаида Сивецкая (из тени, примерно с середины длинного стола): Можно попросить нарисовать...

Свет медленно переходит от круглого стола, через сидящих рядом Римму и Ивана Реннеров (И.Р. смотрит через плечо Риммы на входную дверь) к середине стола, где сидят друг напротив друга Максим Шулькевич и Зинаида Сивецкая. На Сивецкой узкий жакет, шляпка-таблетка, на Шулькевиче что-то вроде куртки из белого меха. Перед ним лежит раскрытая книга в пол-листа.

Шулькевич: ...учился писать истории болезни, а - посмотрите! - веду метрическую книгу. Впрочем, это гораздо интереснее оказалось, тем более, что это тоже история...
Сивецкая: А я училась танцевать кадриль. И наматывать онучи. Как вы думаете, Максим, что мне больше пригодилось?
Шулькевич: Кадриль. Сейчас - точно кадриль.
Сивецкая заглядывает в метрическую книгу, говорит с несколько неловким смехом: Судя по странице - кадриль нас ждет. А кто посаженные родители? И свидетелей вы не написали?
Шулькевич, протягивая Сивецкой белое перо: Впишите себя. Ведь вы же - свидетель, правда?
Сивецкая, осторожно принимая перо: Да. Вот этому я до сих пор учусь.
Шулькевич: Я бы сказал, что нынче тут переводной экзамен, да только думаю, что ошибусь.
Сивецкая: Это не страшно.
Шулькевич пожимает плечами и улыбается. Белый мех на его куртке шелестит, как перья.

Свет смещается совсем к окну, перед которым стоят отец Савватий и Гришка, тюремный сторож.
Гришка, обнимая о. Савватия за плечи: ...называется Мартинова настойка. По-итальянски, значит, мартини. Тому Мартину я - вот, как Бог свят, благодарен, потому как без егойной настоечки, значит, свихнулся бы, как пить дать, свихнулся. А так - нет, не свихнулся.
о. Савватий: Почем же ты, грешный человече, знаешь?
Гришка: Что не свихнулся-то? Так вот тебе первая примета: кабы свихнулся, то пооткрывал все двери-запоры, да всех бы на волю выпустил. А вот и вторая: как выпустил, тут-то на осине бы и повесился. Понимаешь, отче?
о. Савватий: Я-то понимаю, а ты-то понимаешь ли, грешный человече?
Гришка: Да как не понять-то?
о. Савватий: А коли так, то налей-ка ты мне своей мартиновки. Да что ж стакан у тебя один?
Гришка: Ты, отче, из стакана пей, а я так - по-простому. Потому как сказано в Писании: и повел Моисей Израильтян от Чермного моря, и они вступили в пустыню Сур; и шли они три дня по пустыне и не находили воды. Пришли в Мерру — и не могли пить воды в Мерре, ибо она была горька. И возроптал народ на Моисея, говоря: что нам пить? А Моисей возопил к Господу, и Господь показал ему дерево, и он бросил его в воду, и вода сделалась сладкою. (пьет из горла) Эх! Хороша водица, будто нужное дерево в нее кто бросил.
о. Савватий крестится, пьет, отдает Гришке стакан: Ну, довольно пока. А вот как всех повенчаю - вот тогда...
Гришка: Тогда Моисей ко Господу возопит, а не то пить тебе, отче, горькую.
о. Савватий: Сахару насыплю.

Свет перемещается от окна, скользя по Шулькевичу и Сивецкой (он записывает в книгу, она разглядывает перо у себя в руках; перо явно птичье, но им вполне можно писать, кончик у него в чернилах), по Римме и Реннеру (они тихо переговариваются о чем-то, слышна реплика Реннера: «…у меня, например, есть сестра…»), доходит до круглого стола. Возле него Баронесса Юлия, не участвуя в общем разговоре, смотрит в сторону Надежды и Миролюбова, Гервер (уже в повязанном галстуке) и Софья держатся за руки. Анастасия Павловна прилаживает Софье фату из марли, рассказывая - как-то никому - что: «...кружева вымачивают в молоке для придания благородной желтизны, а с марлей и без молока хорошо...»

Гервер: ...напротив, показалось, что это - неплохая идея. Но тут другое: странно, что мы все здесь, понимаешь, вот так, разом...
Софья: Как в финале какой-нибудь комедии Мольера, да? Семь свадеб...
Гервер: Не обязательно в комедии, этот прием у многих драматургов встречается - когда персонажи или автор вот так берут и рассказывают, что с кем было дальше.
Софья, кивает: Да-да. «Стал полный кавалер и генерал. Его друзья? - сослали за Урал»(*). Так?
Гервер: Именно (улыбается, касается щекой руки Софьи)
Баронесса Юлия переводит взгляд на дверь, кроме нее туда же смотрит Реннер. [дверь/вход обозначена только усилением света, как будто ведет в освещенный коридор. Персонажи, строго говоря, не входят, а скорее появляются или проявляются на фоне этого света - но для простоты можно сказать, что входят].
Входит Анна Дмитриевна Орлова, следом за ней - Анна Васильевна, владелица аптеки.
Анна Дмитриевна, глядя поверх голов Софьи и Гервера: Что здесь делают эти люди? Что эти люди делают здесь до сих пор?
Гервер приподнимается, с намерением загородить собой Софью. Софья пытается что-то объяснить.
Анна Дмитриевна продолжает: Теперь Элен и Михаил должны их ждать... и отец тоже, и...
Анна Васильевна, Орловой: Голубушка, сейчас-то это уже не важно все. Ждать! Да они этой задержки и не заметят, уверяю.
Анна Дмитриевна, глядя в сторону: Да, но там еще отец и... и Владимир. И я беспокоюсь...
Анастасия Павловна: Анечка, не беспокойся ни о чем. Я подобрала для Володи чудную персиковую гвоздику в петлицу, очень, очень освежает.
Баронесса Юлия и Реннер по прежнему смотрят в сторону входа. Римма, заметив взгляд мужа, так же оборачивается к двери - в этот момент одновременно появляются полковник Орлов (Римма вскакивает, Реннер ловит ее за руку), Владимир Орлов (Сивецкая и Дмитрий Габричевский оборачиваются к двери), за ними входит Прокурор Гржимбовский, на нем темная шуба из какого-то длинного меха, несколько неуместная в помещении (Гервер вскакивает, Миролюбов встает со стула, держа в одной руке чашку с кофе, вторую прячет за отворот шинели). Все говорят почти одновременно:
Полковник Орлов: Мон анж, мы объяснились с Владимиром, он хочет теперь и тебе...
Владимир Орлов: Мама, это была просто глупость, прости, пожалуйста. Если б я знал только, какие у всего последствия...
Гервер - Прокурору: Какого черта вы здесь делаете?! Кто вас сюда позвал, это наша свадьба!
Алина Дмитриевна Гржимбовская, входя: Прошу прощения, это я. Я его позвала, в конце концов, у меня тоже свадьба. Павел Феликсович обещал меня поздравить, так что я, на правах вдовы...
Алексей Матурин, входя следом: Все-таки лучше - невесты.
Гервер, Прокурору, с гневом: На нашей свадьбе вам точно делать нечего.
Прокурор Гржимбовский: А вот это вы зря, молодой человек. Я к вам со всей душой, между прочим, я вам искренне благодарен.
У плиты с грохотом ставит на стол кофейник Надежда.
Полковник Орлов, оборачиваясь (они стоят втроем, почти обнявшись - Орлов, Анна Дмитриевна и Владимир Орлов): Слава Богу, не динамит.
Прокурор, продолжая: Но что касается свадьбы, молодые люди, я боюсь, что у вас-то она и не состоится.
Софья, вскакивая: Почему?! Почему опять?! (Герверу): Миша, как же так? И фата... и кошку мы хотели завести... как же так? Семь свадеб в финале пьесы... (почти кричит, обернувшись куда-то в сторону длинного стола): Да что же это за пьеса тогда?
Гервер обнимает Софью за плечи, прячет, оборачивается через плечо на Прокурора: Знайте, в револьвере еще два патрона осталось!
Адвокат Габричевский, входя: Давайте так: Гервер, в каком пистолете что осталось, вы не уточняли, и никто не слышал. А вам, Павел Феликсович, начать бы говорить прямо, право же, пора!
Софья, выбираясь из объятий Гервера: А он еще не все сказал?
Адвокат Габричевский: Нет, но вы не тревожьтесь.
Прокурор, пожимая плечами: Ну, господа... или, может быть, товарищи?
Миролюбов, неожиданно: Вам - не товарищи!
Прокурор: Жаль, но все равно - господа, если вы чуть-чуть подумаете, вы сами ответите на свой вопрос. В конце концов, вы ведь...
Софья, перебивая: Что? Что - мы?
[В течение всей этой перепалки свет тускнеет и стягивается до нескольких некрупных пятен вокруг СофьиГервера, который не отпускает ее) и Адвоката, остальные освещены хуже и говорят как бы из тени].
Прокурор: Ведь вы и так муж и жена! И свидетелей тому...

Свет начинает усиливаться от окна к двери, под светом идет о. Савватий, по дороге ставит на стол пустой стакан.
о. Савватий: А попа-то не было! Непорядок. И вы уж не озоруйте, господин Прокурор, будто свадьбу от венчания не отличаете - дело-то разное! Вот и запись (кивает в сторону Шулькевича) разная будет. Честь по чести: свидетели, родители посаженные, брачный, стало быть, обыск...
Алексей Матурин: Опять обыск?
о. Савватий, строго: Брачный. Это, молодой человек, не процесс, а документ. Не по вашей части покамест.
Прокурор, пожимая плечами: Ну, что же, раз так. Да я ведь не говорил, что свадьба невозможна, пожалуйста, венчайтесь! Кто у вас свидетели, кстати?
Птицын, входя: Товарищи.. или там.. может мне кто-нибудь помочь - дырку зашить? (показывает круглую дырку на пиджаке). А то я все никак не привыкну, что уже без очков...
Адвокат Габричевский: Вот, пожалуйста, свидетель со стороны жениха.
Баронесса Юлия, еще раз глянув в сторону Миролюбова (тот пьет кофе и держит свободной рукой Надежду за руку), подходит к Птицыну: Позволите? Я вполне умею управляться с иглой и ниткой.
Адвокат Габричевский: Полагаю, свидетельница. А родители?
Римма встает за спиной Реннера, положив ему руки на плечи: Мы.
Адвокат Габричевский: Ну, вот, все в сборе.
о. Савватий, строго: Попа забыли!
Адвокат: Ни в коем случае.
Полковник Крайнов (он не входит, он уже находится в комнате, но момент его появления не важен, он может зайти в любой момент) - Анне Васильевне: Анна Васильевна! Вы - вдова, я тоже человек положительный. Разрешите, я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!
Анна Васильевна: О! Это какое же?
[начинает звучать "Полонез" из к/ф "Пан Тадеуш", первые такты на грани слышимости, постепенно музыка становится громче]
Полковник Крайнов: Будемте первой парой в этом полонезе?

Анна Васильевна смеется и подает руку Полковнику Крайнову. Те, кто стоят на пути их пары, расходятся в стороны, Полковник и Анна выходят в дверь, точнее - в свет, который становится чуть ярче (яркость и ширина светового потока усиливается с каждой ушедшей в него парой).
Следом за ними идут Орловы - трое, Орлов-старший и Орлов-младший торжественно ведут Анну Дмитриевну.
Следом - Алексей Матурин и Алина Дмитриевна еще Гржимбовская, но вот-вот Матурина. Прокурор машет ей вслед.
Музыка становится все слышнее.
Уходят Миролюбов и Надежда.
Анастасия Павловна и Дмитрий Габричевский, смеясь, выбегают, их догоняет откуда-то взявшийся Николай Миролюбов с фразой: "Я обещал Павлу, я не могу его подвести!"
Уходят Доктор и Мария Николаевна.
Свет становится ярче
Уходят Гришка и о. Савватий, Гришка пьет, о. Савватий держит в руках глиняную свистульку.
Уходят Шулькевич и Сивецкая, Максим обнимает Зинаиду белым крылом.
Уходят Баронесса Юлия и Птицын, по дороге Баронесса берет у Птицына сигарету, но не зажигает - просто держит.
Уходят, обнявшись, Реннеры, последними, в занявшее большую часть сцены сияние, уходят Михаил и Софья Гервер.

На сцене остаются Адвокат и Прокурор.
Адвокат: Ну, поздравляю, да? С досрочным освобождением?
Прокурор: Спасибо. Честно - не верил, что получится, не так много, думал, чистых душ...
Адвокат: Ой, брось, пожалуйста. Чистых душ немало, вот таких, чтобы тебя еще и пристрелили!..
Прокурор: Это да. И ведь не поверил же, а я его искренне благодарил.
Адвокат: Я передам. Может быть. А ведь когда Мезенцева-то зарезали, я грешным делом на тебя подумал.
Прокурор: Куда уж мне до Мезенцева.
Адвокат: Не прибедняйся. Ну, что, тебе пора, да?
Прокурор, разворачивая серые крылья: Пожалуй. Ну, до свидания, господин Габричевский!
Адвокат, разворачивая синие крылья: До свидания, господин Гржимбовский! Надо же, какую фамилию ты себе выбрал! Гржимбовский!
Прокурор: А сам-то Габричевский! Нет, Габриэль, в следующий раз ты, все же, так не пались.
Адвокат: Да, ты прав. Я постараюсь.

Свет заливает всю сцену, в нем звучит полонез, раздаются хлопки петард и восторженный голос Дмитрия Габричевского: «Колька, какой у тебя получился дивный фейерверк!»
Музыка становится сильнее, свет убывает.
Сцена остается пустой.

*) - цитата из пьесы в стихах "Невеста офицера", авторства Оливии.
Tags: вот розмарин..., игры, текст
Subscribe

  • Вокруг Байкала

    Съездили с "Неизвестной провинцией" по окрестностям Байкала (Иркутск, Улан-Удэ и разнообразные места между, собственно Байкал, Туркинские гольцы -…

  • Из Селенгинска

    Марсоход Есть ли жизнь на Марсе? А черт ее знает. Есть большая перламутровая река, красная земля, щебень По краю кратера идёт марсоход Николай…

  • в комментарий к стиху Мыши

    про нолдор, поляков, Ангару и Прямой путь тут, кажется, тоже... не одна книга в голове, да. Любимое мое в описание Эрегиона "вы слышите жалобы…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 19 comments

  • Вокруг Байкала

    Съездили с "Неизвестной провинцией" по окрестностям Байкала (Иркутск, Улан-Удэ и разнообразные места между, собственно Байкал, Туркинские гольцы -…

  • Из Селенгинска

    Марсоход Есть ли жизнь на Марсе? А черт ее знает. Есть большая перламутровая река, красная земля, щебень По краю кратера идёт марсоход Николай…

  • в комментарий к стиху Мыши

    про нолдор, поляков, Ангару и Прямой путь тут, кажется, тоже... не одна книга в голове, да. Любимое мое в описание Эрегиона "вы слышите жалобы…