?

Log in

No account? Create an account
About this Journal
Current Month
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
25 июл, 2015 @ 04:24 продолжение подарка
- …и тут только смертников повели.
А, да, вот как: смертники.
- …когда ударили барабаны, кто-то закричал, я не понял, кто и где, сам, кажется, уже кричать был готов. Но это все… пустое все – что я, не обо мне речь… Их вели, а я все разглядеть пытался, ну где?... – Сергей вдруг улыбнулся жалко: - Не спрашивай, зачем, просто увидеть хотел… или боялся, не знаю.
- Увидел?
Сергей кивнул:
- Да, только узнал не сразу. Он изменился сильно, и Серж Муравьев тоже… Я его-то прежде признал, думал: может, они вместе? – нет, порознь, с ним другой шел, молоденький Бестужев, - прижал ладонь ко лбу, вспоминая: - Нет, не тот, который из моряков, эти оба живые были, их на катере увезли, там… - оборвал себя, продолжил: - Да, другой, из московских или нижегородских Бестужевых… Бестужев-Рюмин, - вспомнил, усмехнулся криво: - Что я тебе про него, скажи? Мы его и знать не знали…
- Ничего, ты говори, Серж, не важно… - Ивану одно было важно: дослушать до конца, до самого конца всю эту страшную повесть. Дослушать – а еще выдержать. Брату хуже пришлось, он-то был там… бой этот барабанный слышал… Господи, да за что же?!
- Их уже к самому помосту подвели – и опять заминка: веревки коротки. Я верхом, мне видно, как там, на помосте, кто-то суетится, прыгает – а их рядом, понимаешь, рядом на траве посадили, и кольцо конвоя вокруг, будто они убежать могли! – Сергей говорил все быстрее, лицо пошло красными пятнами, то ли от выпитого, то ли от пережитого: - Носятся все, решают что-то, к Голенищеву поминутно то один полицейский подбегает, то другой, их там порядком было. Решали, что делать, лавки потом тащили мимо них… - Всхлипнул без слез, задохнулся, сцепил пальцы. Выдохнул: - А они так… спокойно сидели, словно не здесь уже, словно это не к их смерти суетливые приготовления… Я, наверное, умер бы, или по земле бы уже катался, а он – так…
- Как?
- Знаешь, тихо. Именно что – будто не здесь, - сглотнул, добавил: - Будто
уже не здесь. Говорили о чем-то, но слышно не было, я только лица видел, не всех, но видно же, когда люди разговаривают… - и опустил голову: - Вот тогда я на него нагляделся.
…интересно, что сейчас – ночь, день? Может, рассвело давно, а они сидят в полутьме, отгороженные шторой от всего мира… для которого уже наступило четырнадцатое июля. А они оба, словно мухи в янтаре, застряли в ночи предыдущей и, кажется, пока не закончится рассказ, не двинется с места время, стрелки часов так и будут, дрожа, ползти, не смещаясь ни на минуту… Господи, что за ночь, как ее пережить?
- Он тебя тоже видел?
- Бог миловал, у него зрение слабое, да и не смотрел он ни на кого, кроме… Ну, товарищей своих, да вот еще Мысловский с ними говорил, его, наверное, он-то должен был видеть…
- Если подходил, так уж видел, не ослеп же он, правда?
Сергей только плечом шевельнул:
- Надеюсь. Поседел он, кажется, сильно, я же говорю – не сразу признал. И еще похудел, вот это, наверное, его и… - и умолк, судорожно схватился за горло. Кажется, теперь началось то самое «слишком», которое брат обещал еще на прошлой бутылке.
- На помосте, вроде, приготовили все, Голенищев велел начинать… К ним пошли, они… все, знаешь, вот не ждал, но, наверное, когда смерть рядом, в Господа легче поверить… Да, так – они молились там, все пятеро, на траве под виселицей… Подняли их и повели – он первым пошел, Серж после и дальше еще те, кого я первый раз тогда видел. Бестужев и двое – кто-то из них Рылеев, кто-то Каховский, видишь, все имена запомнил, а доведись еще раз увидеть – в лицо не узнаю.
- Думаешь, доведется? – спросил Иван, не узнавая своего голоса.
- Бог милостив, кто знает, - отозвался Сергей. Голос ему тоже служил плохо. – Собственно, о чем же я – как шли. Да, он… - вскинул голову, сказал, словно нарочно: - Павел, вот кто, - словно Иван мог ошибиться. Но, наверное, Сергею нужно было именно назвать уже это непроизносимое имя, назвать – как дань отдать: - Пашка, он, знаешь, так… легко шел. Не быстро, но легко, так, знаешь, словно готов уже, словно земля его уже не держала. Княжнин, генерал(6), он тоже распоряжаться взялся, потом вышел еще раз приговор им зачитать… Ты не поверишь, Жан, до чего
мы извелись, ладно – я, Бенкендорф тоже уже как тень на своей кобыле сидел, я думал – уедет, нет, держался… У него, кажется, кто-то из приятелей старых вот так… Но не до виселицы, нет. Так только мне повезло.
Примолк, кусая губы. Брат Сергея не торопил, знал – он расскажет все до конца, а это ведь не конец еще, раз – только приговор зачитали.
- Мы ближе подъехали. Не сговаривались, ничего, а спросишь – зачем, я тебе не смогу ответить. Не знаю, как потянуло что-то, как на той веревке – повело… Они, знаешь, по-разному все слушали, а смотрели – все – сходно. Не в небо, нет, я оглянулся потом, понял, куда. Там же крепость впереди и собор во всей красе виден. Вот, на крест смотрели. Все… или он один только, не знаю, я, Жан, кажется, только одного его и видел.
Крест, да. И ангел на кресте(7). Интересно, ангела-то он мог разглядеть, со своим слабым зрением? Хорошо бы, если б – мог. Это Ивану Шипову почему-то очень важно было.
- …а потом уже не видел, потому что им… Им, Жан, мешки на головы надели, прежде, чем петли накинуть – мешки. Вот, говорю тебе, а самого трясет, - у него, в самом деле, тряслись руки и губы, - и умом-то понимаю, что тому тысячи причин есть, а – трясет. Ну, как-то… невместимо это все, в одну голову никак не умещается.
- Ну, так у нас их с тобой две будет, ты умещай, брат, ведь немного?..
- Да. Только страшно. Ты потерпи, я еще два слова скажу – про виселицу саму, хорошо?
- Не много ль ей чести, Серж? – но шутливый тон не получился, получился испуганный. Шипов-старший кивнул, сказал:
- Много, а я как раз немного, - вздохнул, показал руками: - Вот настил, а вот так по краям его – столбы. И то ли их вкопали плохо, то ли веревки коротки были… да, ведь я это уже говорил… - Сергей смешался, отвел взгляд: - Заговариваюсь. Скоро спать пойду, а пока договорю, это важнее.
- Кому?
- Не кому, а для чего. Чтобы понятнее было. Смотри, в помосте был люк, почти во всю длину, на него поставили лавку… ну, чтобы – веревки дотянулись, не знаю, что там не так было? Но вот – лавка… скамейка такая, длинная. Их на нее поднимали всех, они же в цепях, понимаешь? – Иван кивнул, это он хорошо понимал. – Да, вот… вот, так и встали там, как шли: Павел, Сергей, Бестужев этот и двое, Каховский с Рылеевым, не знаю, кто которым. Вот… Так, да. И вот, как мешки им надели и петли, то – не знаю, может, показалось, но ведь не показалось же: Серж и Павел как-то… ну, зацепились друг за друга, понимаешь?
- Нет. Случайно?
Сергей развел руками:
- Не знаю. Показалось, что – нарочно, но подлинно не знаю. Не… Не важно. Да, и еще барабаны все время. Все время, все время барабаны били. Звук все сильнее, грохот уже такой, что ушам больно. И вот, под этот грохот дернули рычаг и уронили люк. И барабаны смолкли тут же.
И сам он умолк, закрыл лицо руками. Шепнул:
- Я договорю, договорю сейчас, - но еще с минуту, наверное, не мог отнять рук. Выпрямился наконец, сказал, задыхаясь, как от долгого крика: - Они все, может, миг один висели. Потом разом, вдруг, с грохотом – сорвались.
- Кто? – выкрикнул Иван.
- Прежде Серж и тот четвертый по счету. Потом, сразу же, Бестужев. Крайние остались. Ты… ты понимаешь?
Надо ответить – нет голоса. Крайние, значит – первый… да, значит – Павел. И… как же?
- Так тихо стало, словно умерли все, не только те пятеро. Потом кто-то закричал: «Живые!», полезли под эшафот, там… ну, так сделано было, наверное, чтобы достать, хотя кого думали доставать? Но – полезли… вытащили троих, они в мешках этих, неотличимые, по одному пятно красное ползет – разбился… Я на них смотрел, как завороженный просто, и тут, словно кто-то дернул – смотрю на Павла, то есть, думал, что… С-смотрю, вижу, он не… не шевелится, ты не знаешь, а я знаю, это всегда так – повешенные, они… ну, дергаются, бьются на весу, пока не… Те трое тоже, хоть и недолго, и последний – он вот так именно что дергался. А он – нет. Не… словно не живой уже, словно – всё. Я и подумал: всё. И тут – я не знаю, откуда, вылетел просто – Мысловский. То есть, я не сразу понял, кто это, просто – кто-то, поп какой-то, потом сообразил, по голосу. Он перед упавшими встал, руки раскинул, кричит: «Господь не хочет этой казни!»
- С ума сошел! – выдохнул потрясенно Иван. Вот это сказать получилось, и голос вернулся.
- Не знаю. Смотрю, Бенкендорф на них тоже смотрит. Сказал, как провыл: «В любой другой стране…» - и заткнулся тут же. Мысловский опять закричал, что Господь не допустит… А на помост уже полез кто-то, не знаю, зачем, люк закрыли. И… и я вижу… знаешь, перекрестился просто, нет – вижу: а он ногами досок касается. Одной ногой, носком. Понимаешь? И… и я знаю, что он живой, вот это видно было, так мешок шевелился – словно дышит. Я говорю, а сам не верю: как это увидеть можно было? Но ведь увидел же, и не я один. Солдаты к помосту подтянулись, все растерянные, никто не знает, что делать. Мысловский, словно одержимый, опять закричал, что Господь не допустит, крикнул, чтобы… чтобы оставшихся тоже… Чтобы сняли и их тоже, он ведь не знал, что Пашка жив еще, наверное, думал – все… Один упавший встать умудрился – Каховский, что ли, или второй – я же их не различил тогда, кто из них сорвался? Вот… вот и – поднялся, страшный, в крови, как приведение. Голенищев заорал: «Вешайте их, вешайте скорее!» - так перепугался. Мысловский кричит: «Властью, мне данной от Господа и Государя нашего – идите к черту, генерал!» - и снова, чтобы – снимали. А я… я же знаю, что он живой, что тут секунды на счету, я знаю, что тоже могу приказать, да что там – мне бы хоть просто крикнуть: снимайте! – а я… А я – ни звука, ничего не могу, только смотреть, как он там… как он там в петле умирает. Держится еще, но на сколько хватит? Бенкендорф от криков, что ли, очнулся, он до того ничком на лошади своей лежал, тут вскинулся, крикнул тоже: «Немедленно выполнять!» - а что выполнять, чей приказ? Слава Богу, священник генерала переорал, на помосте уже был кто-то, вытащил палаш… «Рубать?» спросил, я хотел крикнуть – «да!», но Мысловскому повезло больше, он и не хотел, а приказал. Солдат тот говорит, мол, а этот-то живой еще, Мысловский: «Веревку руби!» - что уж он там такое понял… Да, перерубил, подхватил Павла, приподнял и веревку перерубил над самой его головой, даже мешок задел. Так подхватил и поволок с помоста, счастье, что не стал скидывать, а мог бы, если б не понял, что – живого держит… Да, снес по лестнице, уложил… кто-то – не знаю, кто, видимо, петлю снял и мешок этот… Павел поначалу лежал, как мертвый, потом… не знаю, потом мне уже и видно не стало.
- Заслонили, что ли? или ты сам?...
- Ни то, ни это. Там… знаешь, может, в самом деле что-то с глазами, но мне их словно серебром застило. Как… на рассвете иногда бывает, когда солнце – но вчера никакого солнце же… А – не вижу. Как в тумане, но ярче, ближе… И страшнее, ей-Богу. Потому что я до сих пор не знаю, чем может кончиться дело. Не знаю, но если завтра опять… Государь
пригласит, то я скажусь больным… Потому что я не могу больше.
Опять? Да как же это — опять? То есть, и такое тоже возможно? Вчера спасли, а завтра — повесят, так, что ли?! Ивану показалось, что стены комнаты сдвинулись и поплыли. Нет, Господи, нет! Ты же не допустишь?..
- Сереженька.... Сереженька, родной, да договори же ты, не мучай!
Сергей глянул на брата безумным каким-то взглядом, усмехнулся:
- Не мучить? А слушать это все — легче, что ли? Но ладно, ладно, я... – Подался вперед, заговорил почти шепотом: - Я тебе все скажу, все. А потом хоть из дому гони, мне все равно уже будет. Так: их сняли когда, то есть — его, я ведь видел еще, почему знаю, что — живой: видел, как его подняли. Ну, посадили, то есть. Показалось, что на меня он смотрит, что — видит. И будто ждет, что подойду, что хотя бы приказ отдам, чтобы им помогали, а то ведь никто ничего! Был только из солдат кто-то, Мысловский и, кажется, Муравьев еще, он на ногах вполне держался, остальным хуже пришлось. Но если б я сказал! Голенищев там беснуется, требует, его кто слышит, кто не слышит вовсе... Жан, я все понимаю, что приказать я ему не мог — ну, а просто сказать? Просто сказать, хоть слово? Не сказал, струсил, понимаешь? – испугался, что донесет он на меня, понимаешь,
чего я испугался?! Не того, что мне мертвый Пашка потом сниться будет, а — что Голенищев донесет! – Обхватил голову руками, простонал: - Гос-споди... не того, что умрет он, а что — сниться будет! Что ж я за тварь... Ладно, не обо мне речь, но я как подумаю, что было б, не кинься к ним тогда Мысловский!.. думаю — и страшно, так страшно, если бы ты знал! Но ты лучше не знай, Жанно, правда, не... не для людей это, ей-Богу, не для живых людей. Правильно он тогда говорил, что смертной казни вообще допускать нельзя(7), только он думал — что ошибиться страшно, а дело не в том, ведь кто-то же на все это смотреть вынужден будет! Так ведь посмотришь — и поседеешь, если только не Голенищев... – Зажмурился, прорыдал бессвязно, как в бреду: - ...что же, вот так и было бы, да, так и было? Так и сидел бы, как истукан, да? А потом до конца жизни только и видеть, что мешок этот бесконечный, да вот еще как он ногой до доски тянется? Это, да? Вот — это бы — до конца?.. Господи, так ведь и рассудка лишишься и счастлив будешь, Господи... Что и сейчас вот, что ж я все время только это и вижу...
Иван шатнулся вперед, крепко стиснул Сергеевы запястья, попросил:
- Серж, открой глаза. Открой, на меня посмотри, - а когда тот явным усилием заставил себя разжать веки, сказал: - Не хорони его прежде времени. Не хорони, слышишь? Бог тебя миловал, Пашка живой остался и все живые — и ты их не хорони. Мало ли, как дальше обернется, выжили, может, и вовсе помилуют их — совсем, - в это Иван, правда, ничуть не верил, а Сергей, кажется, и не услышал даже. Кивнул:
- Да, меня тоже миловал... И им той... милости, Боже, дай им... милости... – и заплакал, не сознавая, что слезы по щекам льются. Иван решительно взялся за бутылку, разлил, что оставалось, по рюмкам:
- Сережка, давай — за них? Ну, чтобы жили, а? Давай, - дождался, пока брат возьмет рюмку, тронул своей хрустальный бок: - Давай. Чтобы... – не договорил, впрочем, ведь сказал же уже. Выпили разом и до дна, как сговорились. И тогда уже Сергей сказал вслух, а Иван — подумал: - Живи, Пашка. Бога ради, только живи.


*
...тогда — подумал, а сказал — только теперь. Темному небу, невидимому за стираным полотном палатки сказал — как просьбу:
- Живи. Живи, Пашка. Только живи.



----------------------------------------------
(1) Афанасий Иванович Красовский (1780—1849) — русский военачальник. Генерал от инфантерии (1841), генерал-адъютант (1831).Во время Русско-персидской войны 1826-1827 отличился в битве при Ушагане (Ошаканская битва) 17 (29) августа, чем спас от персов Эчмиадзин. Находившийся в 35 верстах от Эчмиадзина русский войсковой отряд генерала Красовского вместе с присоединившимися к нему армянскими и грузинскими добровольцами выступил на помощь к монастырю, осажденному войсками Эриванского сердара Хусейн-хана и Аббаса-Мирзы, наследника Каджарской династии (Иран), и, несмотря на десятикратное численное превосходство персидской армии, сумел пробиться сквозь заградительные кордоны противника, после чего в ту же ночь осада была снята. Последствия этого сражения были как положительные (снятие осады, деморализация персидской армии), так и отрицательные, причем касавшиеся как потерь в отряде (1155 человек, из них убитыми 685, ранеными 336, включая Красовского), так и отношений с Главнокомандующим генералом И.Ф.Паскевичем. В своём рапорте от августа 1827 года Николаю I Паскевич обвинял Красовского в том, что последний, не дождавшись осадной артиллерии, конвоированной достаточным количеством сил, «с какою-то неизвинительною торопливостью» выступил к Эчмиадзину не более как с 4 батальонами против целой армии неприятеля. Выдвинутые Паскевичем обвинения оставались несостоятельными, т.к. Кабардинский полк, шедший с осадной артиллерией, прибыл к Дженгулям только 18 (30) августа, и, следовательно, битва могла бы произойти только двумя-тремя днями позже. А в это время Эчмиадзинский монастырь мог быть взят приступом, что повлекло бы за собой тяжёлые последствия относительно всей кампании и непоправимый урон, «как материальный, так и нравственный». С полной вероятностью допускалась возможность проникновения армии Аббас-Мирзы в Грузию. (авт. Ист.: Википедия, ст. «Ошаканская битва», «Красовский, Афанасий Иванович» и др.)
(1*)Участие Сводного гвардейского полка в Ошаканской битве – полностью авторское допущение (должна же в чем-то проявляться альтернативность событий?). На деле состав отряда генерала Красовского, отбившего вдесятеро превосходящую армию Аббаса-Мирзы и Хусейн-Хана, был следующий: сводный походный отряд составляли Батальон Крымского пехотного полка, Батальон 39-го Егерского полка; сводный батальон составляли две роты 40-го Егерского полка, рота пионер, 80 человек Севастопольского батальона, 60 человек пешего грузино-армянского ополчения; 40-й егерский полк (имел в каждом батальоне по 3 роты); Донской казачий Андреева полк; Донской казачий Сергеева полк (общая численность двух казачьи хполков составляла до 500 чел., по другим данным не превышала 300); 1-я Конная сотня армянской добровольческой дружины. Кроме пехоты в отряде так же были: 4 батарейных орудия, 6 лёгких орудий 20-й артиллерийской бригады, 2 конно-казачьих орудия. Авторским произволом артиллерия получила прикрытие отряда гвардейцев Шипова и, судя по всему, заодно дополнительные орудия. (авт.Ист.: Википедия).

(2) Степан Федорович Савенко (по некоторым вариантам – Савченко) – денщик П.Пестеля. Очень верный человек (авт.) Был привлечен как соучастник, но в итоге его отпустили, сочтя, что улик на него нет, признания не добьешься, свидетельства сомнительные - и вообще он "напрасно занимает каземат".(с)

(3) Сергей Павлович Шипов, Шипов 1-й (5 [16] февраля 1790 года — 13 (25) августа 1876, Москва) — генерал-адъютант (1825), член Военного совета (1838—41), генерал от инфантерии (1843), казанский губернатор (1842—44), сенатор (1846). Декабрист. Член «Союза спасения» и, до его роспуска в 1821 году — «Союза благоденствия» (член Коренного совета). Близкий друг Павла Пестеля, вероятнее всего, им и принят в Тайное общество. Упомянут в доносе Майбороды, в показаниях С.П.Трубецкого и многих других. Высочайше повелено оставить без внимания. Как начальник штаба Гвардейского корпуса С.П.Шипов присутствовал при казни декабристов 13.07.1826 года (о нем упоминает С.П.Трубецкой и, кажется, кто-то еще) (авт.)

(4) Сформированный в 1826 году гвардейский Сводный полк состоял из гвардейских солдат, московцев (солдат Московского лейб-гвардии полка) и лейб-гренадеров, участвовавших в восстании 14 декабря 1825 года. Несколько офицеров полка, равно как и его командир – полковник Иван Шипов – были причастны к движению декабристов и деятельности тайных обществ. Собственно, служба в таком полку, сразу по сформированию «брошенного в самое пекло кавказской и персидской войн» (О.К.), была способом кровью искупить участие или подозрение на участие в заговоре, своего рода проверкой на лояльность. Сводный полк участвовал в сражениях Второй Персидской войны, вероятнее всего – в составе Кавказского корпуса под командованием генерала Паскевича. В августе-сентябре 1827 года сражения шли на территории Эриванского ханства (совр. Восточная Армения) за города Эривань, Эчмиадзин, Сардар-Абад и др. (авт. Ист.: О.И.Киянская «Южное общество декабристов. Люди и события», ст. «Соратники Пестеля»; Википедия, «Биографический справочник»). Авторским произволом в этот же полк попадает, как «прикосновенное лицо», которое «напрасно занимает каземат», денщик Павла Степан Савенко, по итогам следствия признанный невиновным и приговоренный, не смотря ни на что, к переводу на Кавказ. (авт.)

(5) А.И.Майборода, высочайше пожалованный деньгами и переводом в Гвардию, попал в этот полк не в наказание, а с тем, чтобы «отличиться на войне» (О.К.). Послужной список Майбороды дает сведения о том, в каких сражениях Сводный полк участвовал во время Второй Персидской войны.

(6) Б.Я.Княжнин – генерал-полицеймейстер, присутствовал при казни по долгу службы. Гвардейский генералитет (И.И. Дибич, А.Л. Воинов, А.Х. Бенкендорф, А.И. Чернышев, В.В. Левашов, К.И. Бистром, И.О. Сухозанет, С.П. Шипов – как начальник штаба Гвардейского корпуса) частично по службе, частично – вероятно, по особым настоятельным приглашениям. Кроме С.П. Шипова, вероятно, такое же распоряжение мог получить К.И. Бистром, адъютантом и, по свидетельствам многих – едва ли не другом которого был князь Е.П. Оболенский. (авт.)

(7) Шпиль собора был создан в 1717-1720 годах по проекту архитектора Ван Болеса, представлял собой деревянный каркас обшитый позолоченными медными листами. По окончании этих работ Доменико Трезини (главный архитектор Петропавловского собора) предложил установить на вершине колокольни ангела. Тот ангел отличался от существующего ныне. Он был изготовлен в виде флюгера, фигура ангела держалась двумя руками за ось, в которых поместили поворотные механизмы. В ночь с 29 на 30 апреля 1756 года в шпиль ударила молния, горящим он упал на крышу собора. Колокольня была тогда полностью утрачена, восстанавливали ее 20 лет, уже не из дерева, а каменную, в результате чего изменилась конструкция (в основание вбили сваи), высота шпиля стала 117 метров. Ангела восстановили по первоначальному рисунку. Второй ангел шпиля Петропавловского собора погиб во время урагана 1778 года. Сильный ветер сломал фигуру, был повреждён поворотный механизм. Проект третьего ангела выполнил Антонио Ринальди. Он совместил центр тяжести ангела и креста, теперь фигура не «летела» держась двумя руками за крест, а как бы сидела на нём. К тому же ангел перестал выполнять функции флюгера. В конце 1820-х годов сильным порывом ветра у ангела на шпиле оторвало крыло, которое чуть было не упало на коменданта крепости генерала А. Сукина. (авт., ист.: Сайт о Петропавловском соборе) Но на июль 1826 года ангел еще цел и находится на своем месте, так что его вполне могли видеть. (авт.)

(7) Одно из положений «Записки о государственном правлении» заключалось в недопустимости смертной казни, как непоправимого деяния. (авт.)
About this Entry
свобода/они
[User Picture Icon]
From:lubelia
Date:Июль, 25, 2015 07:37 (UTC)
(Линк-на-тред)
Спасибо!
Да, именно тот подарок, который нужен:) Я вообще искренне считаю, что весь этот ээ... массив текста - это такой подарок от мироздания лично мне:))
(А вот перечитывать я это буду не с утра, потому что это страшенный кусок - и еще страшнее то, что за ним, то, где он не выруливает в альтернативку.)
А вот можно я еще нагло попрошу вытащить из-под замка, а?
[User Picture Icon]
From:naiwen
Date:Июль, 25, 2015 15:40 (UTC)
(Линк-на-тред)
спасибо, Фред! (хоть я не Любелия).
Как-то в меня очень этот кусок попал именно сейчас, потому что помимо собственной тематики еще неожиданно пересекся с одним впечатлением от документа уже ХХ века: попались мне воспоминания рядового НКВД-иста, который в 40-м году присутствовал по долгу службы при расстрелах в Медном...
[User Picture Icon]
From:hild_0
Date:Июль, 25, 2015 21:00 (UTC)
(Линк-на-тред)
Спасибо, Фред. Спасибо Тебе огромное - это очень круто и страшно, невероятно страшно и очень... по-человечески.
А что будет дальше? Их казнят все-таки?
[User Picture Icon]
From:fredmaj
Date:Июль, 25, 2015 21:45 (UTC)
(Линк-на-тред)
Ну, в этой реальности, в той, из которой этот вот разговор - нет, не казнили.
[User Picture Icon]
From:hild_0
Date:Июль, 25, 2015 21:51 (UTC)
(Линк-на-тред)
А что будет дальше - напишешь когда-нибудь? Что там "не вырулит в альтернативку" и что с ними будет?
[User Picture Icon]
From:fredmaj
Date:Июль, 26, 2015 02:08 (UTC)
(Линк-на-тред)
Э... ну, как бы сказать... последние три года я пишу именно о том, что с ними стало дальше:-). Ну, за некоторыми исключениями, вот, про оборотней писал же тоже, а так - все эту свою... альтернативную реальность. Нет, сразу скажу: еще не закончена и целиком нигде не выложена. Куски я выкладывал в жж - по тэгу "текст" можно найти.
так что вот. Будет - пока - то же, что и с их товарищами: каторга. а дальше - посмотрим:-)
[User Picture Icon]
From:hild_0
Date:Июль, 26, 2015 17:32 (UTC)
(Линк-на-тред)
То, что Ты выкладывал в жж - читаю. И очень жду продолжения... А про них, собственно - будет?
[User Picture Icon]
From:kemenkiri
Date:Июль, 26, 2015 21:11 (UTC)
(Линк-на-тред)
...я нежно люблю кавказскую линию этого текста, хоть она и невелика по объему... Не хочешь ли ты как-нибудь вывесить именно ее продолжение.... эээ... про то, как Майборода допрыгалась того-с?..
[User Picture Icon]
From:lubelia
Date:Июль, 27, 2015 07:25 (UTC)
(Линк-на-тред)
Да-да-да, присоединяюсь!:)
[User Picture Icon]
From:fredmaj
Date:Июль, 27, 2015 15:38 (UTC)
(Линк-на-тред)
Там, к сожалению, есть разговор Шипова с Алексом про Павла. Я еще не готов это обнародовать...
[User Picture Icon]
From:lubelia
Date:Июль, 27, 2015 21:34 (UTC)
(Линк-на-тред)
Жаль, но аффтору видней.
Там и без этого есть что выкладывать, хоть и очные, например.
[User Picture Icon]
From:aywen
Date:Июль, 28, 2015 13:23 (UTC)
(Линк-на-тред)
Кавказская линия - это интересно тоже, да.