?

Log in

No account? Create an account
About this Journal
Current Month
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
13 июл, 2014 @ 00:14 Ночь на 13.07.1826 г.

*
…колокол. Два удара. Часы? да, похоже. Два ночи – как это, рано, поздно? Так, что уже не важно – в унисон колоколу в коридоре начинают греметь замки. Один, второй… еще один через коридор, следующий – его. Господи, что – всё?! …да. Да. Вот… вот и…
- Одевайтесь, ваше благородие, пора.
Мундир принесли. Сорочку, платок шейный… Зачем, все равно ведь… Один из сторожей остался внутри комнаты, прочие вышли, у соседа за стеной тоже грохнул замок и раздались голоса. Тоже – одеваться?
- Пожалте, - сторож, инвалид лет пятидесяти, не тот, что воду приносил, другой, протягивал сорочку. Похоже, специально остался, как знал, что приговоренному с одеждой не справиться… Верно, не справился бы, так руки дрожали. Жалко так и… наверное, было бы постыдно, да только на стыд уже не оставалось времени.
- Спасибо, голубчик, - Павел постарался, чтобы голос звучал ровно.
- И, ваше благородие… - вздохнул инвалид. Оглядел Павла от колен до эполет, словно ни кандалов видеть не хотел, ни в глаза посмотреть не мог. Опять вздохнул, сказал: - Пора, ваше благородие, господин полковник, - и вышел первым, дверь придержал, пока Павел, неловко ступая закованными ногами, не перешагнул низенький порог каземата. В коридоре уже ждали – еще двое солдат в парадной форме, верно – из сопровождающих и Кондратий Рылеев, такой же белый, как на объявлении приговора. Глянул пустым взглядом, моргнул, узнал:
- А вот и Вы. Сказал бы, что рад видеть, только это как-то… странно, не находите?
- Да, пожалуй. А Вы… - Павел растерялся, не зная, что может сказать один обреченный другому. Спросил зачем-то: - Вы тоже не спали?
- Жалко было, - Рылеев улыбнулся, угол рта его задергался вдруг, так что пришлось прижать щеку ладонью. Договорил чуть невнятно: - Письмо жене писал, обещали передать.
- Уж передадим, - отозвался сопровождавший Рылеева солдат. Тот кивнул благодарно, пожал солдату руку:
- Спасибо, я верю, - и солдат отвернулся, вытер украдкой глаза. Надо же, как…
Еще одна дверь открылась, Сергей вышел, аккуратно придерживая цепь. Оглянулся, будто проверял, не забыл ли чего-то в своей каморке. Или – что? тоже писал кому-то, оставил на столе листки? Да нет, когда бы ему было писать? – он же все время занят был, то Мишелем, то еще кем-то, голос все время слышался. Павел поймал себя на том, что, не отрываясь, смотрит на Сергея – и отвернулся, пока тот не заметил его взгляда. Зачем тревожить? Тем более, что сейчас и Мишеля выведут, Сереже будет, кому помогать.
Но прежде Мишеля в коридоре появился сосед Павла, Петр Каховский. Рылеев оглянулся, шагнул было к нему – но напоролся на такой взгляд, что невольно отшатнулся. Кажется, бедный Петр Григорьевич даже теперь держался своей идеи: он не такой, как все прочие приговоренные к смерти, его Государь обязательно помилует… Рылеев отвернулся, сжал губы, на щеках проступили темно-розовые пятна. Господи, да зачем же сейчас… ведь минуты же остались, Господи! Что же люди друг друга изводят, будто мало?
- Кондратий Федорович, Вы как, на ногах держитесь? Можно будет Вас попросить мне помочь, так, на всякий случай? – Павлу уже все равно было, увидят его слабость или не увидят. Если от этой его просьбы хоть кому-то, вот, хоть Рылееву, будет проще прожить оставшееся время, то пусть же так и будет. По крайней мере, не зря у него нога полгода болит, будет и от нее прок – напоследок-то.
Кондратий Федорович кивнул, не поднимая взгляда. Услышал ли? впрочем, все равно. Идти-то Павел мог и сам, особенно, если цепь подхватить – вот так, как Сережа сделал, зацепил звено носовым платком. Так – да, можно идти, не страшно…
…да страшно, конечно же. Была бы хоть… суета какая-нибудь, еще что, да пусть бы и цепь мешалась – все легче: не думать. Мишеля вывели, он, кажется, никого больше не видя, шатнулся к Сергею, как железная опилка к магниту. Вцепился в плечо, закинул голову, попросил еле слышно:
- Сереженька, скажи, что я выдержу! – и, кажется, еще что-то, но Павел услышал только эти слова. Да он бы и сам о том же попросил: Бога ради, скажи мне ты, что я выдержу, и тогда так и будет!.. Но зачем же просить? Не нужно, вот Рылеева он уже попросил – и довольно. Довольно, все уже. Отпросил свое.
И что Сергей ответил – не услышал. Но не по своей вине, их повели просто уже, цепи загремели… Не услышал. Что же – ладно, не важно, да и не ему ведь было сказано, так о чем жалеть? Надо идти…
- Простите, друзья, прощайте, друзья! – прокричал через лязг цепей Рылеев. – Простите, друзья, прощайте!
Слышал ли его кто-нибудь? Кажется, слышали, не отозвались только. Но он… правильно он сделал, так, будто за них за всех. Павлу бы голоса не хватило, Сергей просто не мог Мишеля ни на миг оставить, а тот, бедный, все в цепях своих путался, никак приладиться не мог. Его на следствии закованным держали, в мае – так точно, следы на запястьях старые были, не за неделю такие набьешь, дольше. Но, наверное, только на руках цепи и были, а тут – идти, да как же ему идти, опять запутался… Подойти, поддержать с другой руки? Хорошо бы, да только толку от Павла не будет, самому бы не упасть. Ладно, лад… Ничего, вот… вот и Сереженька его держит, а с другой руки – солдат из конвоя. Хороший человек, видно сразу: пожалел слабого, помог, не ударил… Ничего. А он, Павел, он дойдет. Ничего.
Выход. Дальше двор будет и… и – что, прямо у стены Кронверка расстреляют? Тут, говорили, есть такой… дворик специальный, кто-то там похоронен, чуть ли не царевич Алексей… может, туда отведут? Чтобы из окон не увидели? Или так и нужно, чтобы – все видели? Или… ну, хватит. Хватит, Бога ради, неужели больше не о чем думать, неужели самое важное сейчас – угадать, где их расстреляют? Господи, бред-то какой…
- Друзья, постойте, - вдруг попросил Сергей и его голос легко перекрыл грохот кандалов. Все остановились разом, и солдаты, и приговоренные. – Надо… распутать… - и сам присел перед Мишелем, опять запутавшимся в слишком длинной цепи.
- Погодь, ваше благородие, - тот солдат, что обещал передать письмо жене Рылеева, отстранил Сергея, поддержал цепь, велел Мишелю: - Ну-тка, переступи.
Павел, чтобы не столкнуться с ними взглядом, обернулся на Кронверк. Показалось, что в одном из окон мелькнуло чье-то неузнаваемое за решеткой лицо. Впрочем, кто бы там ни был – это был кто-то свой, кто-то из тех, к кому Кондратий Рылеев обращался с просьбой о прощении и прощании. Павел улыбнулся этому кому-то и поднял руку – это он еще мог сделать. Человек за решеткой отшатнулся и исчез в тени.
Что же… что же так-то? Или он вправду чудовище, или тот человек его чудовищем – знает, уверен, что – так и есть, что вот этого хромого немца сейчас убьют по справедливости, за дело? Что он даже взгляда последнего не достоин, не то, что доброго слова? …а ведь и верно. Все верно, все… все правильно. И так оно даже и проще – и неизвестному тому, и всем, и Сереже тоже, всем, всем… Так по крайней мере мир останется справедлив и разумен – хоть для кого-то. А он… а это не важно уже. Все равно его скоро не будет.
- Продолжать путь, - велел, как пропел, начальник конвоя. Павел его только сейчас разглядел, в коридоре света не хватало, а тут – фонари у входа, фонари у ворот, видно. Ну, что – человек, как человек, рябоватый малость. Только смотрел он на них, как на привидений, наверное, смотрят. Оно и понятно – в первый раз, похоже, в жизни своей людей на казнь вел. Дай Бог, чтобы и – в последний.
А им – да, продолжать путь. Ворота заперты, открыта калитка – узкая, двоим не пройти. Как Сережа Мишеля отпустит? Хоть ненадолго, а все же… Ничего, вот и отпустил, первым шагнул через порог, протянул руку:
- Не бойся, милый, - придержал, когда Мишель пошатнулся, зацепившись за порог звеном цепи. Высокий порог, неудобно…
- Павел, давайте, я Вам тоже помогу, - добрый Рылеев подал руку: - Держитесь, здесь высоко.
- Спасибо, - выдохнул Павел. Но даже и с такой нежданной помощью не сумел переступить порог – сил не хватило. Цепь тяжелая, а ноги слабые, пока по двору шел, еще кое-как получалось делать шаги, а переступить – никак уже. Может, его тогда – прямо здесь и…?
- Погодьте, - солдат, другой, не Рылеевский приятель, подошел, оглядел Павла, порожек, калитку… Потом решительно отстранил Кондратия Федоровича, позвал своего напарника, велел Павлу: - Держитесь за нас, да покрепче!
Вдвоем, приподняв над порогом, солдаты перенесли его за ворота: один передал, второй подхватил на той стороне и остался рядом, а первый вернулся, наверное, чтобы помочь Рылееву и Каховскому. Но те, кажется, сами справились, все же Павел оказался самым слабым из всех.
А за воротами их ждали уже. Впереди, на кромке вала, выстроилась шеренга в полном параде. Возле Сергея стоял отец Петр Мысловский, тоже торжественный и бледный, как приговоренные. Встретился взглядом с Павлом, страдальчески поднял брови:
- Что ж Вы наделали… - но не договорил, а Павел не стал переспрашивать. Какая разница? – что-то он, разумеется, наделал, а что… не важно. Наверное, зря попросил пастора не приходить, наверное, священнику было бы легче – не одному. Пожалуй, так, но что теперь можно исправить? Не важно, не важно… Господи, что же страшно-то так?
- Продолжать путь, - опять пропел начальник конвоя. Петр Николаевич вздрогнул, но послушался приказа, пошел рядом с Сергеем и Мишелем. Рылеев, золотой человек, так и держался возле Павла, предложил даже на руку опереться. И стоило немалых трудов не вцепиться в эту милосердную руку мертвой хваткой.
- Вы, отец Петр, нас, как разбойников на Голгофу провожаете, - сказал Сергей. Спокойно так сказал, даже улыбка в голосе померещилась. Мысловский вскинул руку, осенил себя крестом и ответил так твердо, будто знал непреложно:
- Да, тех, которые нынче же будут с Ним в Раю.
- Ого, - шепнул потрясенно Рылеев. Павел кивнул, ответил так же тихо:
- Какая смелость нужна, чтобы так сказать!..
- Верно, - и вдруг сбился с шага: - Вот она, красавица, - сказал сдавленным голосом и показал свободной рукой вперед. Павел прищурился, силясь разобрать в серых сумерках, что же такое увидел его спутник. Разглядел – помост, два столба по бокам, на помосте какие-то тени суетились… Понял, еще не до конца увидев, что же это за помост – и зажал себе рот ладонью. С удавленного, стало быть, вся пища из утробы...
- C'est trop(1), - выдохнул, зажмурился. Тут же открыл глаза, снова глянул на столбы виселицы, сказал – никому: - Могли бы нас и расстрелять, в конце концов.
Отец Петр оглянулся, кивнул Павлу, словно подтвердил: все так, это вправду – слишком, вправду, могли бы и расстрелять боевых офицеров! Но, может быть, показалось, с чего бы священнику соглашаться с преступником?
...мимо шеренги гвардейцев, замерших, как на параде, их вели в тающих сумерках июльской ночи к недостроенному помосту. От странного света, от тишины, в которой даже цепи, казалось, лязгали глухо, как через вату, от неподвижности солдат и слишком легкого шага священника все, происходящее с ним, вдруг стало подобно сну или бреду, видению – но не жизни. Павел вдруг понял, что казнь уже состоялась, он мертв уже, уже призрак, неупокоенная душа, которой просто нет места в Раю – и потому предстоит какое-то время болтаться здесь, подле места своей смерти, прежде чем ад призовет ее. Сознание этого ужаса было невыносимо ярким, но, по неизреченной милости – кратким. Он споткнулся, удержался за локоть Рылеева, услышал чей-то возглас впереди:
- Да что они там, с ума посходили? – и уверился в том, что мир покуда есть, он сам – тоже есть… А казнь – еще только будет.


(1) - Это слишком (фр.). Словареальные, подтвержденные несколькими свидетелями (авт.)</lj-cu>
About this Entry
черно-белый
[User Picture Icon]
From:ezal
Date:Июль, 15, 2014 04:14 (UTC)
(Линк-на-тред)
...
А священник и вправду так сказал, или это авторский текст?..
[User Picture Icon]
From:lubelia
Date:Июль, 19, 2014 19:56 (UTC)
(Линк-на-тред)
В двух источниках фраза упоминается - у Розена и у Цебрикова. Этот автор очень аккуратно относится к первоисточникам:)
[User Picture Icon]
From:fredmaj
Date:Июль, 19, 2014 22:46 (UTC)
(Линк-на-тред)
Вправду так и сказал. Это слишком важно и слишком круто, чтобы я просто выдумал.
(собственно, есть несколько разных свидетельств казни - от полицмейстера, от какого-то "самовидца", чуть ли не от Польмана или еще от кого-то, потом еще есть слухи... Но вот эта фраза - про разбойников и Рай - она по нескольким свидетельствам упоминается, я не смог им не поверить).
[User Picture Icon]
From:ezal
Date:Июль, 21, 2014 06:34 (UTC)
(Линк-на-тред)
Потрясающе...

Вот уже который день не могу отойти от этого.
Какой же у тебя талантище!

Скажи, а вот что Павел под самый конец позвал Сергея, что они потянулись друг ко другу - неужели это тоже правда?
И еще... Я ни разу не историк, ты знаешь, но. В школе нам говорили, что декабристы замышляли цареубийство. Советские учебники их прям своими героями выводят. И в приговоре, который ты приводишь, тоже это есть. Но не может же быть, что вот эти люди, дворяне, умницы, которых священник исповедует святыми (а кто еще может быть в Раю?) - действительно рассматривали возможность убийства императора? Или - может?..
[User Picture Icon]
From:fredmaj
Date:Июль, 26, 2014 17:24 (UTC)
(Линк-на-тред)
Про то, что потянулись - да, правда, этот момент тоже кто-то из "самовидцев" упоминает (двое как минимум, а то и более народу), с их слов это же говорит Н.Эйдельман, а ему я верю. Что позвал - мне кажется это так, потому что иначе не поймешь, ну, мне так кажется.
А вот про цареубийство - тут все несколько сложнее, чем говорит школьная история. _Целью_ цареубийство никогда не было, цель была - перемена правления, введение конституции, отмена крепостного права и др. Убийство императора было к тому _средством_ и то крайним, да, дающим довольно высокие гарантии, но при этом многими нежелательным. Но тут такая еще есть фишка: перед этим российская история пережила эн цареубийств разной степени явности и успешности, последнее - убийство Павла I - было на памяти всех живущих, в Следственном комитете вообще заседал Павел Васильевич Голенищев-Кутузов, который вполне принимал в убийстве императора участие. Ну и опять же - "от намерения до действия весьма далеко"(с)
Общество 10 лет существует, если бы они именно убийство императора целью имели - то либо общество составляли исключительные тормоза, ну, или император бы до 1825 года бы не дожил точно. Но - не цель. Средство, причем такое, которого куча народу не хотела активно, а кто-то вполне рассматривал - как теорию или как крайний случай (у того же Пестеля было несколько соображений про участь царской фамилии, начиная от отправки "в чужие краи", заканчивая - да, убийством императора и цесаревича Константина, на которое ну, никак не найти исполнителей).
[User Picture Icon]
From:ezal
Date:Июль, 26, 2014 18:55 (UTC)
(Линк-на-тред)
А гарантии - чего? ТО есть чисто теоретически был ли намечен человек на роль госпаровоза, и как ему собирались предложить трон и ультиматум, в смысле, конституцию и прочее? или это даже так далеко не рассматривалось?
"Никак не найти исполнителей" - значит, все-таки неохотно, но искали?..
А как, кстати, собирались убить? Втихушечку в темнице или как Павла Первого - втихушечку дома? Навряд ли публично же - или-таки казнить? Раз искали добровольцев, значит, могли обсуждать способ, кхм, ликвидации...
[User Picture Icon]
From:fredmaj
Date:Июль, 26, 2014 20:10 (UTC)

ну, ты прямо следователь! :-)

(Линк-на-тред)
Гарантии того, что не начнется гражданская война по аналогии с той же Вандеей, к примеру. Никакого одного человека не было намечено, точнее - было несколько идей: временное верховное правление, которое будет обеспечивать покой и законность на переходном этапе; великий собор, который сам себе все выберет, хоть бы даже и нового монарха; малолетний Александр Николаевич и при нем регентство - это основные варианты (были еще, кажется).
Исполнителей... как сказать - были персонажи, которые сами вызывались, не на пустом месте, но тем не менее. были идеи времен первых разочарований в политике Александра I, вроде той несчастной партии в масках, которую когда-то предлагал Лунин. Были варианты захвата императора в плен, без какой-либо идеи о том, что с ним дальше делать - по крайней мере, никаких следов обсуждения неизвестно. Словом, в силу того, что исчезновение императора не было целью, на нем и не фокусировалось внимание.
о способе тоже не было внятных идей, разве что тихушечки не предполагалось. И.Якушкин (в 1817 году) собирался выстрелить в Александра при выходе его из Успенского собора, а из второго пистолета после убить себя. Лунин (в том же, кажется, году) в теории говорил, что можно подстеречь императора на прогулке и убить, Рылеев предлагал Каховскому убить уже не Александра (за отсутствием того в мире сем, да), а Николая, но как-то без конкретики, члены общества Соединенных славян, готовые ехать в Таганрог при необходимости, в 1825 году, кажется, сами не знали, что будут делать - и в итоге не делали ничего, разумеется. Так что не рассматривался ни способ, ни состав исполнителей. Государь император в идеале просто рассосался бы, как беременность переставал быть - и все.
опять же - это не цель, цели свои декабристы разрабатывали подробно и толково. а это вот - все никак...
[User Picture Icon]
From:ezal
Date:Июль, 27, 2014 11:26 (UTC)

Я и есть следователь - РИ такие РИ))))

(Линк-на-тред)
О, точно, гражданка!
Как они были "пророчны")))

Спасибо!
[User Picture Icon]
From:hild_0
Date:Июль, 15, 2014 16:09 (UTC)
(Линк-на-тред)
Как же это... Какие же они молодцы, и Павел, понимающий, что человеку будет чуть легче, если он поможет другому в такой момент, и солдаты, которые, скорее всего, вообще не в курсе, и священник - он действительно это сказал?

И какая же сила нужна, чтобы в такой момент вести себя достойно.
[User Picture Icon]
From:fredmaj
Date:Июль, 19, 2014 22:47 (UTC)
(Линк-на-тред)
Да, так и сказал. Правда.
сила... да, наверное.
[User Picture Icon]
From:hild_0
Date:Июль, 21, 2014 13:40 (UTC)
(Линк-на-тред)
Офигеть... Какой молодец - это я про священника. у него потом неприятностей не было?
[User Picture Icon]
From:lubelia
Date:Июль, 22, 2014 08:42 (UTC)
(Линк-на-тред)
Не было. Он потом еще панихиду по всем пятерым, включая лютеранина, служил.
А потом до конца жизни переписывался с остальными - с Якушкиным, с Матвеем Муравьевым-Апостолом, жену Рылеева поддеорживал и т.д.